Неточные совпадения
Замысел книги мне
представляется своеобразным.
Так называемая экзистенциальная философия, новизна которой мне
представляется преувеличенной, понимает философию как познание человеческого существования и познание мира через человеческое существование.
Черты родового сходства мне
представлялись противоречащими достоинству человеческой личности.
Физиологические потребности никогда не казались мне безотлагательными, все мне
представлялось зависящим от направленности сознания, от установки духа.
Мне этот мир не только чужд, но и
представляется не настоящим, в нем объективируется моя слабость и ложное направление моего сознания.
Мне это
представляется приспособлением к миру, лежащему во зле.
И для одного человека мир совсем иной, чем для другого, иным
представляется.
Но деторождение мне всегда
представлялось враждебным личности, распадением личности.
Я всегда терпеть не мог «символов» в человеческих обществах, условных знаков, титулов, мне они
представлялись противными реальностями.
Когда я представлял себе мое будущее, когда мечтал о будущем, то чаще всего мне
представлялось, что придется страдать и нести жертвы во имя убеждений.
Проблема конфликта личности и общества мне
представлялась основной.
По сравнению с марксизмом старый русский социализм мне
представлялся явлением провинциальным.
Но в среднем соотношение мне
представляется таким.
Но и само противоположение «духа» и «плоти» мне
представлялось ложным.
Мне это течение не
представлялось достаточно серьезным, оно носило иключительно литературный характер.
Влияние мистико-анархических течений мне
представлялось разлагающим.
Наш мир, которым для слишком многих исчерпывается реальность, мне
представляется производным.
Вопрос этот мне
представляется сложным.
Наиболее вечной, наиболее возвышающейся над социологической символикой мне
представлялась эсхатологическая сторона христианства.
Все богословские учения мне
представлялись недопустимой рационализацией тайны.
Очищение и освобождение христианского сознания от социоморфизма мне
представляется важной задачей христианской философии.
Это и означало, что мысль о Боге-Отце, Творце мира, мне
представлялась наиболее зараженной и искаженной космоморфизмом и социоморфизмом.
Католическое обличье легенды мне
представлялось второстепенным. «Великий Инквизитор» — мировое начало, принимающее самые разнообразные формы, по видимости самые противоположные — католичества и авторитарной религии вообще, коммунизма и тоталитарного государства.
Климат и пейзаж моей религиозной жизни мне иногда
представлялись как безводная пустыня с возвышающимися скалами.
Да не подумают, что я себе всегда
представлялся человеком, взбирающимся на высокие скалы.
Монашество святого Серафима
представлялось новым белым монашеством, в нем видели веяние Духа Святого.
Ценными и подлинными, первородными мне
представлялись лишь творческие подъемы и прорывы, лишь мой внутренний творческий мир.
Но проблема демонизма в искусстве мне
представляется очень сложной.
Пусть в самом Леонардо да Винчи был демонический элемент, хотя мне
представляется это крайне преувеличенным.
Все традиционные богословские учения мне
представлялись враждебными моей идее творчества.
Нельзя написать драмы, романа, лирического стихотворения, если нет конфликта, столкновения с нормой и законом, нет «незаконной» любви, внутренних сомнений и противоречий, нет всего того, что
представляется недопустимым с точки зрения «закона» установившегося ортодоксального мнения.
Восстание против власти «общего», которое есть порождение объективации, мне
представляется праведным, святым, глубоко христианским восстанием.
Понятным мне это
представлялось лишь в перспективе эсхатологического христианства.
Все мне
представляется не переходным, а конечным.
Мысль о времени мне
представляется глубоко противоречивой.
И чуждое мне
представлялось не чужим, а своим.
Его сознание, связанное с активностью человека и с победой над смертью, мне
представляется самым высоким в истории христианства.
Жизнь всегда мне
представлялась сложившейся иррационально.
Для тех, для кого тайна совсем исчезает, мир должен
представляться совсем плоским, двухмерным.
Моя европейская и даже мировая известность, то, что многим
представляется славой и так их пленяет, оценка и почитание людей, не только не увеличила во мне самомнения, но, скорее, наоборот, увеличила самокритику и недовольство собой.
Я не должен
представляться каноническим типом верующего.
И самые пережитые мной сомнения мне
представляются порождением религиозной глубины.
Произошло событие такого размера, как вторая мировая война, исход которой сначала
представлялся неясным и темным.
Неточные совпадения
Артемий Филиппович. Имею честь
представиться: попечитель богоугодных заведений, надворный советник Земляника.
Лука Лукич (вытягиваясь не без трепета и придерживая шпагу).Имею честь
представиться: смотритель училищ, титулярный советник Хлопов.
Почтмейстер. Имею честь
представиться: почтмейстер, надворный советник Шпекин.
Артемий Филиппович. Смотрите, чтоб он вас по почте не отправил куды-нибудь подальше. Слушайте: эти дела не так делаются в благоустроенном государстве. Зачем нас здесь целый эскадрон?
Представиться нужно поодиночке, да между четырех глаз и того… как там следует — чтобы и уши не слыхали. Вот как в обществе благоустроенном делается! Ну, вот вы, Аммос Федорович, первый и начните.
Аммос Федорович (входя и останавливаясь, про себя).Боже, боже! вынеси благополучно; так вот коленки и ломает. (Вслух, вытянувшись и придерживая рукою шпагу.)Имею честь
представиться: судья здешнего уездного суда, коллежский асессор Ляпкин-Тяпкин.