Неточные совпадения
В сущности, мать всегда была более француженка, чем русская, она получила французское воспитание, в ранней молодости жила в Париже, писала письма исключительно по-французски и никогда не научилась писать грамотно по-русски, будучи православной
по рождению, она чувствовала
себя более католичкой и всегда молилась
по французскому католическому молитвеннику своей матери.
Анализируя
себя, я
по совести должен сказать, что принадлежу к мало самолюбивым людям.
По терминологии Юнга я должен признать
себя не только интервертированным, но и экстравертированным.
По своей манере писать и выражать
себя я никогда не мог быть сомневающимся.
Мою мысль трудно по-модному объяснить сведением счетов с самим
собой, борьбой со своим бессознательным, она скорее была борьбой с врагом.
Я совершенно отрицательно всегда относился к этическому формализму Канта, к категорическому императиву, к закрытию вещей в
себе и невозможности,
по Канту, духовного опыта, к религии в пределах разума, к крайнему преувеличению значения математического естествознания, соответствующего лишь одной эпохе в истории науки.
Я готов
себя сознать романтиком вот
по каким чертам: примат субъекта над объектом, противление детерминизму конечного и устремление к бесконечному, неверие в достижение совершенства в конечном, интуиция против дискурсии, антиинтеллектуализм и понимание познания как акта целостного духа, экзальтация творчества в человеческой жизни, вражда к нормативизму и законничеству, противоположение личного, индивидуального власти общего.
Я открывал
себе возможность свободного движения мысли в том направлении,
по которому я и пошел.
Я заметил, что он мне систематически задает непонятные вопросы, как я
себя чувствую
по утрам, каков сон, какова моя реакция на то или иное, и тому подобное.
Я
себя чувствовал относительно лучше среди социал-демократов, но они не могли мне простить моей «реакционной»,
по их мнению, устремленности к духу и к трансцендентному.
По правде сказать, я всегда
себя считал довольно плохим председателем и удивлялся, что мной как председателем дорожат.
Я,
по совести, не могу
себя признать человеком ортодоксального типа, но православие мне было ближе католичества и протестантизма, и я не терял связи с Православной церковью, хотя конфессиональное самоутверждение и исключительность мне всегда были чужды и противны.
Меня отделяло от людей, которые считали
себя вполне ортодоксальными, то, что историческое откровение было для меня вторичным
по сравнению с откровением духовным.
Я затрудненный в общении, одинокий человек, но не желающий остаться замкнутым в
себе, тоскующий
по общению.
Когда мы ходили с ним
по Москве, то он обращал на
себя всеобщее внимание.
По обыкновению, я совсем не чувствовал
себя сливающимся с этой группировкой.
По характеру этих съездов я не мог
себя вполне выразить в самом глубоком для меня.
Это было дело
по преимуществу церковное, я же никогда не считал
себя церковным деятелем и не хотел им быть.
И тем не менее моя универсальная
по своему духу мысль, наиболее ценимая на Западе, заключает в
себе русскую проблематику, она родилась в русской душе.
Но,
по собственному его признанию, он натурально был нетерпим и с трудом терпел взгляды
себе противоположные.
Я приносил с
собой свое личное и русское катастрофическое чувство жизни и истории, отношение к каждой теме
по существу, а не через культурное отражение.
Русские плохо усваивают
себе западные правила, что нужно уславливаться о свидании
по телефону или через pneumatique [Вид почтовой связи.].
Мое философское миросозерцание чрезвычайно централизовано, и в нем все части связаны между
собой, вернее, в нем нет частей, но вместе с тем оно интуитивно
по происхождению и афористично
по форме.
Он говорит о
себе некрасивые, дурные вещи, в этом за ним последовал Жид, но он все-таки считает
себя по природе добрым, хорошим человеком, как и вообще человека, и упоен
собой.
Я не чувствовал
себя по-настоящему и глубоко гражданином мира, гражданином общества, государства, семьи, профессии или какой-либо группировки, связанным единством судьбы.
Я все-таки чувствую
себя довольно несчастным, несчастным не
по внешней своей судьбе, а
по внутренней своей конструкции,
по невозможности испытать удовлетворение,
по непреодолимым противоречиям,
по нелюбви ни к чему конечному,
по склонности к тоске,
по постоянному беспокойству.
Я не чувствовал
себя вполне легко и свободно, не мог слишком ударять
по марксизму, так как все время чувствовал мир, в отношении которого марксизм был прав.
Неточные совпадения
С душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал
себя пиит. // Всё было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла
по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, // Напев Торкватовых октав!
Их дочки Таню обнимают. // Младые грации Москвы // Сначала молча озирают // Татьяну с ног до головы; // Ее находят что-то странной, // Провинциальной и жеманной, // И что-то бледной и худой, // А впрочем, очень недурной; // Потом, покорствуя природе, // Дружатся с ней, к
себе ведут, // Целуют, нежно руки жмут, // Взбивают кудри ей
по моде // И поверяют нараспев // Сердечны тайны, тайны дев.
Я знаю: дам хотят заставить // Читать по-русски. Право, страх! // Могу ли их
себе представить // С «Благонамеренным» в руках! // Я шлюсь на вас, мои поэты; // Не правда ль: милые предметы, // Которым, за свои грехи, // Писали втайне вы стихи, // Которым сердце посвящали, // Не все ли, русским языком // Владея слабо и с трудом, // Его так мило искажали, // И в их устах язык чужой // Не обратился ли в родной?
Татьяна в лес; медведь за нею; // Снег рыхлый
по колено ей; // То длинный сук ее за шею // Зацепит вдруг, то из ушей // Златые серьги вырвет силой; // То в хрупком снеге с ножки милой // Увязнет мокрый башмачок; // То выронит она платок; // Поднять ей некогда; боится, // Медведя слышит за
собой, // И даже трепетной рукой // Одежды край поднять стыдится; // Она бежит, он всё вослед, // И сил уже бежать ей нет.
Бьет
себя по лбу недогадливый проситель и бранит на чем свет стоит новый порядок вещей, преследование взяток и вежливые, облагороженные обращения чиновников.