Неточные совпадения
У меня и в советский период висел ее
большой портрет масляными красками в монашеском облачении с
очень строгим лицом.
Я всегда чувствовал
большое несоответствие между мной и стилем Браницких, хотя графиня Браницкая, светски умная и с
большим шармом, была со мной
очень мила и тогда, когда я был уже марксистом и приезжал после споров с Луначарским.
Человек огромного самомнения может себя чувствовать слитым с окружающим миром, быть
очень социализированным и иметь уверенность, что в этом мире, совсем ему не чуждом, он может играть
большую роль и занимать высокое положение.
Я считаю
большим приобретением уже то, что лет 30 тому назад я думал, что знаю гораздо
больше, чем это думаю о нынешнем состоянии моих знаний, хотя за 30 лет мои знания
очень возросли.
Для моего философского и духовного пути
очень характерно, что я никогда не был материалистом, я не пережил периода, пережитого
большей частью русской интеллигенции.
Он
очень приветствовал мою статью и писал мне, что возлагает
большие надежды на русских марксистов для дальнейшего теоретического развития марксизма.
Она была моим
большим другом, всегда
очень обо мне заботилась.
После сравнительно короткого периода
очень интенсивного общения, а с З.Н. Гиппиус и настоящей дружбы, мы
большую часть жизни враждовали и в конце концов потеряли возможность встречаться и разговаривать.
В Москве я встретил у С. Булгакова П. Флоренского, человека
очень оригинального и
больших дарований.
Я не
очень люблю это слово, оно ставит истину в слишком
большую зависимость от времени.
Очень характерной фигурой описываемого времени был Андрей Белый, человек
больших дарований.
Я тогда уже пережил внутреннее потрясение, осмыслил для себя события и начал проявлять
большую активность, читал много лекций, докладов, много писал, спорил, был
очень деятелен в Союзе писателей, основал Вольную академию духовной культуры.
Я принимал
очень активное участие в правлении всероссийского Союза писателей, был товарищем председателя Союза и
больше года замещал председателя, который по тактическим соображениям не избирался.
В стихии большевистской революции и в ее созиданиях еще
больше, чем в ее разрушениях, я
очень скоро почувствовал опасность, которой подвергается духовная культура.
Эти интимные беседы, посвященные изучению мистики, прошли
очень успешно и вызвали
большой интерес.
Это
очень умная и любезная женщина, с несколько мужественной внешностью, внушавшая к себе
большое доверие.
Несмотря на свою умственную одаренность и
большую культуру, он написал
очень мало.
Моя же книга «Истоки и смысл русского коммунизма», которая никогда не была напечатана по-русски, но была напечатана по-французски, по-английски, по-немецки и по-испански,
очень заинтересовала Л. Блюма, и он отнесся к ней с
большим сочувствием, несмотря на разницу наших миросозерцаний.
С отцом Булгаковым у нас не было никакого разрыва, но мы встречались
очень редко и
больше на деловых собраниях.
Про себя могу сказать с
большой искренностью, что я не
очень благоприятный и не
очень благодарный предмет для модного психоаналитического метода исследования (это нужно понимать гораздо шире Фрейда и современной психопатологии).
Он с
большим сочувствием читал мою книгу «Дух и реальность» и
очень хорошо написал обо мне в своей книге о Ш. Пеги, он видел в моей идее об объективации некоторое родство с Пеги, что лишь отчасти верно.
Так я думал и 25 лет тому назад и
очень расходился с
большей частью эмиграции.
Алексей Александрович расспросил, в чем состояла деятельность этой новой комиссии, и задумался. Он соображал, нет ли в деятельности этой комиссии чего-нибудь противоположного его проектам. Но, так как деятельность этого нового учреждения была очень сложна и проекты его обнимали
очень большую область, он не мог сразу сообразить этого и, снимая pince-nez, сказал:
Особенно указывал он на свой нос, не
очень большой, но очень тонкий, с сильно выдающеюся горбиной: «Настоящий римский, — говорил он, — вместе с кадыком настоящая физиономия древнего римского патриция времен упадка».
Неточные совпадения
Ее сестра звалась Татьяна… // Впервые именем таким // Страницы нежные романа // Мы своевольно освятим. // И что ж? оно приятно, звучно; // Но с ним, я знаю, неразлучно // Воспоминанье старины // Иль девичьей! Мы все должны // Признаться: вкусу
очень мало // У нас и в наших именах // (Не говорим уж о стихах); // Нам просвещенье не пристало, // И нам досталось от него // Жеманство, —
больше ничего.
Они дорогой самой краткой // Домой летят во весь опор. // Теперь послушаем украдкой // Героев наших разговор: // — Ну что ж, Онегин? ты зеваешь. — // «Привычка, Ленский». — Но скучаешь // Ты как-то
больше. — «Нет, равно. // Однако в поле уж темно; // Скорей! пошел, пошел, Андрюшка! // Какие глупые места! // А кстати: Ларина проста, // Но
очень милая старушка; // Боюсь: брусничная вода // Мне не наделала б вреда.
Когда же юности мятежной // Пришла Евгению пора, // Пора надежд и грусти нежной, // Monsieur прогнали со двора. // Вот мой Онегин на свободе; // Острижен по последней моде; // Как dandy лондонский одет — // И наконец увидел свет. // Он по-французски совершенно // Мог изъясняться и писал; // Легко мазурку танцевал // И кланялся непринужденно; // Чего ж вам
больше? Свет решил, // Что он умен и
очень мил.
Итак, отдавши нужные приказания еще с вечера, проснувшись поутру
очень рано, вымывшись, вытершись с ног до головы мокрою губкой, что делалось только по воскресным дням, — а в тот день случись воскресенье, — выбрившись таким образом, что щеки сделались настоящий атлас в рассуждении гладкости и лоска, надевши фрак брусничного цвета с искрой и потом шинель на
больших медведях, он сошел с лестницы, поддерживаемый под руку то с одной, то с другой стороны трактирным слугою, и сел в бричку.
На Руси же общества низшие
очень любят поговорить о сплетнях, бывающих в обществах высших, а потому начали обо всем этом говорить в таких домишках, где даже в глаза не видывали и не знали Чичикова, пошли прибавления и еще
большие пояснения.