Неточные совпадения
Он исключительно хорошо
относился к солдатам.
По рассказам отца, он всегда с отвращением
относился к крепостному праву и стыдился его.
С необычайной легкостью ориентируюсь в мире мысли данной книги, сразу же знаю, что
к чему
относится, в чем смысл книги.
Я с уважением
относился к военным во время войны, но не любил их во время мира.
И это
относится не только ко мне, но в такой же степени
к другим.
Тут, может быть, и нет противоречия, потому что мечта
относится к одному, реализм же
к совсем другому.
К защитникам смертной казни я начинал
относиться враждебно и чувствовал их своими врагами.
Пол совсем не есть одна из функций человеческого организма, пол
относится к целому.
Любовь всегда
относится к единичному, а не
к общему.
Легальное богословие, легальная мораль, легальное общественное мнение всегда в этом вопросе
относились враждебно
к литературе и с трудом ее терпели.
Кстати сказать, несмотря на мою большую любовь
к Л. Толстому, я всегда
относился отрицательно и враждебно
к идее, положенной в основу «Анны Карениной».
Интересно, что сам Чернышевский, один из лучших русских людей,
относился с трогательной, необычайной любовью
к своей жене.
Большая часть моих книг
относится к философии истории и этики,
к метафизике свободы.
В марксистский период я
относился отрицательно даже
к так называемому приват-доцентскому марксизму.
Я совершенно отрицательно всегда
относился к этическому формализму Канта,
к категорическому императиву,
к закрытию вещей в себе и невозможности, по Канту, духовного опыта,
к религии в пределах разума,
к крайнему преувеличению значения математического естествознания, соответствующего лишь одной эпохе в истории науки.
Всю мою жизнь я
относился не только с враждой, но и с своеобразным моральным негодованием
к легализму.
Это
относится лишь
к Gott, а не
к Gottheit [Gott — Бог; Cottheit — Божественность (нем.).], ибо о невыразимом Gottheit ничего нельзя мыслить.
Помню, что
к легальному марксизму я
относился с некоторым пренебрежением.
Кроме того, меня отталкивал пункт о терроре,
к которому я всегда
относился отрицательно.
Он особенно отрицательно
относился к интеллигентам социал-демократам.
Самое же главное, что мне свойственно абсолютно равное отношение ко всем людям, я ни
к кому не
относился свысока.
Как я говорил уже, широкие круги левой интеллигенции
относились отрицательно и враждебно
к «идеалистическому» движению, выдвигавшему на первый план проблемы духовной культуры, и по своему миросозерцанию держались за старый позитивизм.
Слишком многие вдруг стали эстетами, мистиками, оккультистами, презирали этику, пренебрежительно
относились к науке.
Вячеслав Иванов говорил, что для дионисизма важно не «что», а «как», важно переживание экстатического подъема, независимо от того,
к каким реальностям это
относится.
Поэтому для личности совсем не безразлично, откуда происходит экстаз и
к чему
относится, важно не только «как», но и «что».
Это произошло после того, как был низвержен и вытеснен из жизни весь верхний культурный слой, все творцы русского ренессанса оказались ни
к чему ненужными и в лучшем случае
к ним
отнеслись с презрением.
Более сочувственно я
относился к старчеству.
Я трезво, не мечтательно
отношусь к действительности.
К церковным догматам
относился отрицательно и видел в них искажение учения Христа.
Форма тела
относится к личности и наследует вечность.
Категория власти и могущества социологическая, она
относится лишь
к религии как социальному явлению, есть продукт социальных внушений.
И это особенно
относится к теологической мысли о Боге-Отце, о Боге как Творце мира.
Православные круги, не только правые, но и левые,
отнеслись очень подозрительно и даже враждебно
к моим мыслям о творческом призвании человека.
Иванов, который не сочувствовал моим мыслям, но
относился вообще сочувственно
к чужому творчеству.
Но ортодоксальные системы не хотят знать никакой новой проблематики,
относятся подозрительно и враждебно
к творческому беспокойству,
к исканию,
к борениям духа.
Я
относился очень враждебно ко всякой интервенции извне,
к вмешательству иностранцев в русскую судьбу.
Русская революция
отнеслась с черной неблагодарностью
к русской интеллигенции, которая ее подготовила, она ее преследовала и низвергла в бездну.
Хотя я
относился довольно непримиримо
к советской власти и не хотел с ней иметь никакого дела, но я имел охранные грамоты, охранявшие нашу квартиру и мою библиотеку.
Я
относился к этому враждебно, не хотел встречаться с товарищем моей молодости Луначарским.
Революция не щадила творцов духовной культуры,
относилась подозрительно и враждебно
к духовным ценностям.
К Живой церкви я
относился отрицательно, так как ее представители начали свое дело с доносов на патриарха и Патриаршую церковь.
Я
относился совершенно отрицательно
к свержению большевизма путем интервенции.
Его чуткость и восприимчивость
относятся к сфере искусства, с которым он очень связан,
к мистике,
к философии культуры и
к вопросам социальным.
Я отрицательно
отношусь к слову интернационализм, как и ко всякому слову, начинающемуся с «интер», например, интерконфессионализм.
Я стал
относиться к женщинам лучше, чем в молодости.
Я могу признавать положительный смысл революции и социальные результаты революции, могу видеть много положительного в самом советском принципе, могу верить в великую миссию русского народа и вместе с тем ко многому
относиться критически в действиях советской власти, могу с непримиримой враждой
относиться к идеологической диктатуре.
Неточные совпадения
Последние слова он уже сказал, обратившись
к висевшим на стене портретам Багратиона и Колокотрони, [Колокотрони — участник национально-освободительного движения в Греции в 20-х г. XIX в.] как обыкновенно случается с разговаривающими, когда один из них вдруг, неизвестно почему, обратится не
к тому лицу,
к которому
относятся слова, а
к какому-нибудь нечаянно пришедшему третьему, даже вовсе незнакомому, от которого знает, что не услышит ни ответа, ни мнения, ни подтверждения, но на которого, однако ж, так устремит взгляд, как будто призывает его в посредники; и несколько смешавшийся в первую минуту незнакомец не знает, отвечать ли ему на то дело, о котором ничего не слышал, или так постоять, соблюдши надлежащее приличие, и потом уже уйти прочь.
Конечно, никак нельзя было предполагать, чтобы тут
относилось что-нибудь
к Чичикову; однако ж все, как поразмыслили каждый с своей стороны, как припомнили, что они еще не знают, кто таков на самом деле есть Чичиков, что он сам весьма неясно отзывался насчет собственного лица, говорил, правда, что потерпел по службе за правду, да ведь все это как-то неясно, и когда вспомнили при этом, что он даже выразился, будто имел много неприятелей, покушавшихся на жизнь его, то задумались еще более: стало быть, жизнь его была в опасности, стало быть, его преследовали, стало быть, он ведь сделал же что-нибудь такое… да кто же он в самом деле такой?
— Превосходно изволили заметить, —
отнесся Чичиков, — точно, не мешает. Видишь вещи, которых бы не видел; встречаешь людей, которых бы не встретил. Разговор с иным тот же червонец. Научите, почтеннейший Константин Федорович, научите,
к вам прибегаю. Жду, как манны, сладких слов ваших.
Прежде всего
отнеслись к Коробочке, но тут почерпнули не много: купил-де за пятнадцать рублей, и птичьи перья тоже покупает, и много всего обещался накупить, в казну сало тоже ставит, и потому, наверно, плут, ибо уж был один такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу надул более чем на сто рублей.
Я поместил в этой книге только то, что
относилось к пребыванию Печорина на Кавказе; в моих руках осталась еще толстая тетрадь, где он рассказывает всю жизнь свою. Когда-нибудь и она явится на суд света; но теперь я не смею взять на себя эту ответственность по многим важным причинам.