Неточные совпадения
Внешне я слишком часто
бывал не таким, каким был на самом деле.
Одинокие люди обыкновенно
бывают исключительно созерцательными и
не социальными.
И если любовь-эрос
не соединяется с любовью-жалостью, то результаты ее
бывают истребительные и мучительные.
Но
бывает, хотя и
не часто, необыкновенная любовь, связанная с духовным смыслом жизни.
Странно, что периоды ослабления творчества и охлаждения у меня чаще
бывали в молодости, особенно один такой период был, и их почти
не было под старость, когда я написал наиболее значительные свои книги.
Я
не всегда
бывал философски сосредоточен, иногда меня отвлекали «злобы дня».
В атмосфере салона Мережковских было что-то сверхличное, разлитое в воздухе, какая-то нездоровая магия, которая, вероятно,
бывает в сектантской кружковщине, в сектах
не рационалистического и
не евангельского типа.
Я
не сомневаюсь в существовании Бога, но у меня
бывают мгновения, когда приходит в голову кошмарная мысль, что они, ортодоксы, мыслящие отношения между Богом и человеком социоморфически, как отношения между господином и рабом, правы, и тогда все погибло, погиб и я.
Я никогда
не склонен был придавать особенного значения и тем социально выраженным «объективным» начинаниям, в которых сам принимал участие и
бывал инициатором.
Но творчество
не всегда
бывает истинным и подлинным, оно может быть ложным и иллюзорным.
У нас иногда
бывали люди, фамилию которых я даже как следует
не знал, их приводили знакомые.
В Pontigny
бывал не только интеллектуальный цвет Франции, но также англичане, немцы, итальянцы.
Когда у французов
бывает человек, которого они называют cher ami [Дорогой друг (фр.).], и он уходит, то ему говорят «à bientôt, cher ami» [До скорой встречи, дорогой друг (фр.).], надеясь, что он придет
не раньше чем через год.
Бывали томистские доклады, от которых я задыхался,
не хватало воздуха.
Еще на наших интерконфессиональных собраниях он
бывал неприятен и жесток с отцом Лабертоньером, который очень пострадал от ортодоксов-томистов и терпеть
не мог томизма.
На вокзале я
бывал почти болен, равно как и на таможнях, хотя на границах я никогда
не имел неприятностей, и у меня даже почти никогда
не смотрели багажа.
Бывали и люди, очень близкие к коммунизму, коммунизм был одно время популярен в культурных салонах, но никто
не представлял себе, что он несет с собой для них в жизненной практике.
В последние годы он очень болел и
не мог
бывать в Понтиньи.
Бывали не только французы, но и иностранцы, немцы, русские, испанцы.
Много раз в моей жизни у меня
бывала странная переписка с людьми, главным образом с женщинами, часто с такими, которых я так никогда и
не встретил. В парижский период мне в течение десяти лет писала одна фантастическая женщина, настоящего имени которой я так и
не узнал и которую встречал всего раза три. Это была женщина очень умная, талантливая и оригинальная, но близкая к безумию. Другая переписка из-за границы приняла тяжелый характер. Это особый мир общения.
Но объективация возникает всякий раз, когда я начинаю себя идеализировать или когда обнаруживаю смирение паче гордости, когда
бываю не до конца,
не до последней глубины, правдив и искренен.
Не думаю, чтобы у меня
бывали минуты, когда я просто отрицал существование Бога.
Городничий. Ах, боже мой! Я, ей-ей, не виноват ни душою, ни телом. Не извольте гневаться! Извольте поступать так, как вашей милости угодно! У меня, право, в голове теперь… я и сам не знаю, что делается. Такой дурак теперь сделался, каким еще никогда
не бывал.
Само собою разумеется, что он не говорил ни с кем из товарищей о своей любви, не проговаривался и в самых сильных попойках (впрочем, он никогда
не бывал так пьян, чтобы терять власть над собой) и затыкал рот тем из легкомысленных товарищей, которые пытались намекать ему на его связь.
Неточные совпадения
Купцы. Ей-богу! такого никто
не запомнит городничего. Так все и припрятываешь в лавке, когда его завидишь. То есть,
не то уж говоря, чтоб какую деликатность, всякую дрянь берет: чернослив такой, что лет уже по семи лежит в бочке, что у меня сиделец
не будет есть, а он целую горсть туда запустит. Именины его
бывают на Антона, и уж, кажись, всего нанесешь, ни в чем
не нуждается; нет, ему еще подавай: говорит, и на Онуфрия его именины. Что делать? и на Онуфрия несешь.
Осип, слуга, таков, как обыкновенно
бывают слуги несколько пожилых лет. Говорит сурьёзно, смотрит несколько вниз, резонер и любит себе самому читать нравоучения для своего барина. Голос его всегда почти ровен, в разговоре с барином принимает суровое, отрывистое и несколько даже грубое выражение. Он умнее своего барина и потому скорее догадывается, но
не любит много говорить и молча плут. Костюм его — серый или синий поношенный сюртук.
Городничий. Ну, а что из того, что вы берете взятки борзыми щенками? Зато вы в бога
не веруете; вы в церковь никогда
не ходите; а я, по крайней мере, в вере тверд и каждое воскресенье
бываю в церкви. А вы… О, я знаю вас: вы если начнете говорить о сотворении мира, просто волосы дыбом поднимаются.
— А счастье наше — в хлебушке: // Я дома в Белоруссии // С мякиною, с кострикою // Ячменный хлеб жевал; //
Бывало, вопишь голосом, // Как роженица корчишься, // Как схватит животы. // А ныне, милость Божия! — // Досыта у Губонина // Дают ржаного хлебушка, // Жую —
не нажуюсь! —
У батюшки, у матушки // С Филиппом
побывала я, // За дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком шли, // Что год, то дети: некогда // Ни думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — // К кому оно привяжется, // До смерти
не избыть!