Неточные совпадения
Для философа было слишком много событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом режиме и два раза в новом, был на три
года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Сибири, был выслан из своей родины и, вероятно, закончу свою
жизнь в изгнании.
Когда Пеги сказал ее, в 1900
году, он говорил не как воинствующий социолог, а как Пеги-человек обо всей своей
жизни.
Годы моей
жизни были посвящены борьбе с интеллигентской общественностью, и я на это потерял даже слишком много сил.
С известного
года моей
жизни я окончательно вошел в мир познания, мир философский, и я живу в этом мире и доныне.
В последние
годы моей
жизни моя философская мысль стала более сосредоточенной, и я пришел к окончательной форме своего философского миросозерцания.
С ним были связаны мои студенческие
годы, марксистский период моей
жизни.
Лето 1904
года имело большое значение в моей
жизни.
Через несколько номеров журнала оказалось, что в таком эклектическом виде «Новый путь» дальше существовать не может, и был создан новый журнал «Вопросы
жизни», просуществовавший всего один
год в трудных условиях начинающейся революции.
Годы моей петербургской
жизни в общении с творцами культурного ренессанса были для меня сравнительно мало творческими.
Всю
жизнь, с детских
лет, меня мучают «проклятые вопросы», которые Достоевский считал столь характерными для «русских мальчиков».
Аскетический подвиг в течение двадцати
лет затвора не просветляет ума и нравственного сознания, не вырабатывает подлинно христианского отношения к
жизни общества.
В известный
год моей
жизни, который я считаю счастливым, я пришел в соприкосновение и вступил в общение с новой для меня средой народных богоискателей, познакомился с бродячей народной религиозной Россией.
Вспоминаю о
годах общения с этими людьми как о лучших в моей
жизни и о людях этих как о лучших людях, каких мне пришлось встречать в
жизни.
Я даже горжусь этими
годами своей
жизни и признаю за ними особенное достоинство в моей биографии.
Годы, проведенные в советской России, в стихии коммунистической революции, давали мне чувство наибольшей остроты и напряженности
жизни, наибольших контрастов.
Одно время
жизнь была полуголодная, но всякая еда казалась более вкусной, чем в
годы обилия.
Я проявил разнообразную активность за пять
лет своей
жизни в советско-коммунистическом режиме.
В течение всех пяти
лет моей
жизни в России советской у нас в доме в Малом Власьевском переулке собирались по вторникам (не помню точно), читались доклады, происходили собеседования.
Я высказывал мысль (в 22
году), что западные государства должны формально признать советскую власть, что таким образом прекратится изоляция советской России и она будет внедрена в мировую
жизнь, что может смягчить самые дурные стороны большевизма.
За 25
лет моей
жизни на Западе я часто обращал свой взор на Россию, и именно взор на Россию из Запада.
Много раз в моей
жизни у меня бывала странная переписка с людьми, главным образом с женщинами, часто с такими, которых я так никогда и не встретил. В парижский период мне в течение десяти
лет писала одна фантастическая женщина, настоящего имени которой я так и не узнал и которую встречал всего раза три. Это была женщина очень умная, талантливая и оригинальная, но близкая к безумию. Другая переписка из-за границы приняла тяжелый характер. Это особый мир общения.
Годы моей
жизни в Париже–Кламаре были для меня эпохой усиленного философского творчества.
Эти
годы были трудными и мучительными
годами моей
жизни не только внешне, но и внутренне.
Отвечая на них, он проговорил три четверти часа, беспрестанно прерываемый и переспрашиваемый, и успел передать все главнейшие и необходимейшие факты, какие только знал из последнего
года жизни Родиона Романовича, заключив обстоятельным рассказом о болезни его.
Осенью, на пятнадцатом
году жизни, Артур Грэй тайно покинул дом и проник за золотые ворота моря. Вскорости из порта Дубельт вышла в Марсель шкуна «Ансельм», увозя юнгу с маленькими руками и внешностью переодетой девочки. Этот юнга был Грэй, обладатель изящного саквояжа, тонких, как перчатка, лакированных сапожков и батистового белья с вытканными коронами.
Теперь еще у меня пока нет ни ключа, ни догадок, ни даже воображения: все это подавлено рядом опытов, более или менее трудных, новых, иногда не совсем занимательных, вероятно, потому, что для многих из них нужен запас свежести взгляда и большей впечатлительности: в известные
лета жизнь начинает отказывать человеку во многих приманках, на том основании, на каком скупая мать отказывает в деньгах выделенному сыну.
Неточные совпадения
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра
жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших
лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я, быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная
Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный
жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Так точно думал мой Евгений. // Он в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой
жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая в шуме и в тиши // Роптанье вечное души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь
лет, // Утратя
жизни лучший цвет.
Блажен, кто смолоду был молод, // Блажен, кто вовремя созрел, // Кто постепенно
жизни холод // С
летами вытерпеть умел; // Кто странным снам не предавался, // Кто черни светской не чуждался, // Кто в двадцать
лет был франт иль хват, // А в тридцать выгодно женат; // Кто в пятьдесят освободился // От частных и других долгов, // Кто славы, денег и чинов // Спокойно в очередь добился, // О ком твердили целый век: // N. N. прекрасный человек.
А может быть и то: поэта // Обыкновенный ждал удел. // Прошли бы юношества
лета: // В нем пыл души бы охладел. // Во многом он бы изменился, // Расстался б с музами, женился, // В деревне, счастлив и рогат, // Носил бы стеганый халат; // Узнал бы
жизнь на самом деле, // Подагру б в сорок
лет имел, // Пил, ел, скучал, толстел, хирел. // И наконец в своей постеле // Скончался б посреди детей, // Плаксивых баб и лекарей.
