Неточные совпадения
Я не только не был равнодушен к социальным
вопросам, но и очень болел ими, у меня было «гражданское» чувство, но в сущности, в более глубоком смысле, я был асоциален, я никогда не был «общественником».
Будучи кадетом, я с завистью смотрел на студентов, потому что они занимались интеллектуальными
вопросами, а не маршировкой.
С этим
вопросом связан изначальный во мне элемент.
Вопросы социального порядка вызывали во мне страсти и вызывают сейчас.
Легальное богословие, легальная мораль, легальное общественное мнение всегда в этом
вопросе относились враждебно к литературе и с трудом ее терпели.
Мне казалось поверхностной и внешней постановка
вопроса о разводе.
Настоящий
вопрос не в праве на развод, который, конечно, должен быть признан, а в обязанности развода при прекращении любви.
Вопрос о детях совсем другой
вопрос и очень, конечно, важный.
Меня всегда мучили не столько богословские, догматические, церковные
вопросы или школьно-философские
вопросы, сколько
вопросы о смысле жизни, о свободе, о назначении человека, о вечности, о страдании, о зле.
Я себе говорил, что того, кто сознал свое предназначение, «
вопрос куда идти не устрашит, не остановит».
Для меня, в сущности, не существует раздельных
вопросов в философском познании.
Есть лишь один
вопрос и одна сфера познания.
За разговором или спором по какому-нибудь
вопросу я склонен видеть решение судеб вселенной и моей собственной судьбы.
Плехановым, который был плохим философом и материалистом, но интересовался философскими
вопросами.
Я никогда не был политиком, и моя мысль о злобе дня никогда не делалась политической, она оставалась философской, моральной, заинтересованной духовной стороной
вопроса.
Я не раз задавал себе
вопрос, верно ли было бы меня назвать романтиком в философии.
Для меня совсем иначе ставится
вопрос.
Для меня даже не существовало
вопроса об отношении к «общественному мнению».
Когда ко мне приходил товарищ еврей, то моя мать задавала традиционный
вопрос: «Est-ce un monsieur ou ce n’est pas un monsieur?» [Это господин или не господин? (фр.).]
Это общение давало мне много в
вопросах социологических.
Я не раз задавал себе
вопрос, что побудило меня стать марксистом, хотя и не ортодоксальным и свободомыслящим?
Когда большая группа ссыльных приехала в Вологду, то возник, между прочим, глупый
вопрос о том, нужно ли подавать руку полицмейстеру, и его хотели решить коллективно.
Я поставил дело так, что этот
вопрос будет для меня решен мной самим, как, впрочем, и все другие
вопросы морального характера.
Я заметил, что он мне систематически задает непонятные
вопросы, как я себя чувствую по утрам, каков сон, какова моя реакция на то или иное, и тому подобное.
В А. не было ничего свирепого, он любил пиво и вечеринки, интеллектуальными
вопросами совсем не интересовался.
Но двусмысленность и неосновательность такого рода оценок, обнаружилась тем фактом, что «идеалистическая», порвавшая с интеллигентским позитивизмом, группа, основавшая журнал «
Вопросы жизни», активно участвовала в Союзе освобождения и в петербургском комитете Союза встречалась с теми самыми представителями интеллигенции, которые обвиняли «идеалистов» в реакционности.
Вопрос психологически сложный.
У нее редкий ум, необыкновенная доброта, настоящий дар ясновидения и всегдашняя поглощенность
вопросами духовного порядка.
Через несколько номеров журнала оказалось, что в таком эклектическом виде «Новый путь» дальше существовать не может, и был создан новый журнал «
Вопросы жизни», просуществовавший всего один год в трудных условиях начинающейся революции.
Журнал «
Вопросы жизни» имел большое симптоматическое значение, он отражал течения того времени, он был новым явлением в истории русских журналов.
В «Северном вестнике» и в «
Вопросах философии и психологии» печатались такого рода статьи.
Журнал «
Вопросы жизни» был местом встречи всех новых течений.
Вспоминая лиц, сотрудничавших в «
Вопросах жизни», я с огорчением думаю, что сейчас я мало с кем вместе, со многими в идейной вражде.
«
Вопросы жизни» не были органическим органом.
Была группа сотрудников, писавшая по политическим и экономическим
вопросам, но она была изолирована, имела мало общего с ядром журнала и его главными целями.
Многие сторонники и выразители культурного ренессанса оставались левыми, сочувствовали революции, но было охлаждение к социальным
вопросам, была поглощенность новыми проблемами философского, эстетического, религиозного, мистического характера, которые оставались чуждыми людям, активно участвовавшим в социальном движении.
Попытка «
Вопросов жизни» еще в самом начале установить сближение культурно-ренессанских и социальных течений оказалась бессильной.
Результаты сказались гораздо позже, когда о «
Вопросах жизни» уже забыли.
Белинский говорил после спора, продолжавшегося целую ночь: «Нельзя расходиться, мы еще не решили
вопроса о Боге».
Бóльшая часть интеллигенции интересовалась другими
вопросами, имела другое миросозерцание.
Западные культурные люди мало верили в возможность решить
вопрос о Боге и после споров расходились вовремя.
И опять с необыкновенной остротой стоит передо мной
вопрос, подлинно ли реален, первичен ли этот падший мир, в котором вечно торжествует зло и посылаются людям непомерные страдания?
Всю жизнь, с детских лет, меня мучают «проклятые
вопросы», которые Достоевский считал столь характерными для «русских мальчиков».
Вопрос этот мне представляется сложным.
Вопросы об отношении христианства к творчеству, к культуре, к общественной жизни требовали новых постановок и новых решений.
Вспоминаю, что однажды в Новоселовском кружке происходили прения по
вопросу о введении в программу духовных академий преподавания сравнительной истории религий.
С добролюбовцами общение было трудно, потому что они давали обет молчания и на ваш
вопрос ответ мог последовать лишь через год.
Акимушка говорил мне, что ему далек крестьянин, поглощенный материальными
вопросами, а близок я, с которым может разговаривать об интересующих его духовных
вопросах.
Это было мещанское, бытовое православие, занятое исключительно мелочными, хотя и необходимыми,
вопросами внешнего церковного устроения.
Неточные совпадения
«Зачем вечор так рано скрылись?» — // Был первый Оленькин
вопрос. // Все чувства в Ленском помутились, // И молча он повесил нос. // Исчезла ревность и досада // Пред этой ясностию взгляда, // Пред этой нежной простотой, // Пред этой резвою душой!.. // Он смотрит в сладком умиленье; // Он видит: он еще любим; // Уж он, раскаяньем томим, // Готов просить у ней прощенье, // Трепещет, не находит слов, // Он счастлив, он почти здоров…
Но день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет, как нет. // Бледна как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему
вопрос хозяйки был. — // Он что-то нас совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, // Как будто слыша злой укор.
Вместо
вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
В это время из дамских благовонных уст к нему устремилось множество намеков и
вопросов, проникнутых насквозь тонкостию и любезностию.
Когда дорога понеслась узким оврагом в чащу огромного заглохнувшего леса и он увидел вверху, внизу, над собой и под собой трехсотлетние дубы, трем человекам в обхват, вперемежку с пихтой, вязом и осокором, перераставшим вершину тополя, и когда на
вопрос: «Чей лес?» — ему сказали: «Тентетникова»; когда, выбравшись из леса, понеслась дорога лугами, мимо осиновых рощ, молодых и старых ив и лоз, в виду тянувшихся вдали возвышений, и перелетела мостами в разных местах одну и ту же реку, оставляя ее то вправо, то влево от себя, и когда на
вопрос: «Чьи луга и поемные места?» — отвечали ему: «Тентетникова»; когда поднялась потом дорога на гору и пошла по ровной возвышенности с одной стороны мимо неснятых хлебов: пшеницы, ржи и ячменя, с другой же стороны мимо всех прежде проеханных им мест, которые все вдруг показались в картинном отдалении, и когда, постепенно темнея, входила и вошла потом дорога под тень широких развилистых дерев, разместившихся врассыпку по зеленому ковру до самой деревни, и замелькали кирченые избы мужиков и крытые красными крышами господские строения; когда пылко забившееся сердце и без
вопроса знало, куды приехало, — ощущенья, непрестанно накоплявшиеся, исторгнулись наконец почти такими словами: «Ну, не дурак ли я был доселе?