Неточные совпадения
Я
видел трансформации, приспособления и измены людей, и это, может
быть,
было самое тяжелое в жизни.
Еще
будучи марксистом, я
увидел в марксизме элементы, которые должны привести к деспотизму и отрицанию свободы.
Но я принадлежу к той породе людей и, может
быть, к тому поколению русских людей, которое
видело в семье и деторождении быт, в любви же
видело бытие.
У меня всегда
было странное впечатление неловкости, когда я смотрел на мужа и жену, как будто бы я подсмотрел что-то, что мне не следует
видеть и о чем не следует знать.
Экзистенциальная философия должна
была бы
быть антионтологической, но мы этого не
видим у Гейдеггера, который хочет строить онтологию.
Когда я встречался с этой реакцией против романтизма, явлением глубоко реакционным, то я сознавал себя романтиком и готов
был воевать за романтизм,
видя в нем выражение человека и человечности.
Но совершенно другой вид у него
был, когда его
видели в тюрьме и при допросах.
В старом режиме стража тюрьмы состояла из довольно добродушных русских солдат, которые
видели в заключенных не «врагов народа», а врагов правительства, начальник тюрьмы управлял патриархально, если не
был особенным зверем, что, конечно, случалось.
В режиме советском, революционном, стража тюрьмы
видела в заключенных «врагов народа» и революции, и управление тюрьмы
было отнюдь не патриархальным, оно отражало диктатуру и террор.
Он сказал нам целую речь, из которой мне запомнились слова: «Ваша ошибка в том, что вы не
видите, что общественный процесс
есть процесс органический, а не логический, и ребенок не может родиться раньше, чем на девятом месяце».
Появились новые души,
были открыты новые источники творческой жизни,
видели новые зори, соединяли чувства заката и гибели с чувством восхода и с надеждой на преображение жизни.
Я
вижу ее иногда во сне, и в этом
есть что-то тяжелое.
Святой Серафим Саровский стал излюбленным святым, и у него хотели
увидеть и то, чего у него не
было.
В день, когда мы приехали, там
была великая княгиня Елизавета Федоровна, которую я
видел в церкви.
Моя критика оккультизма, теософии и антропософии связана
была с тем, что все эти течения космоцентричны и находятся во власти космического прельщения, я же
видел истину в антропоцентризме и самое христианство понимал как углубленный антропоцентризм.
После ее приезда в Москву вот что произошло со мной: я лежал в своей комнате, на кровати, в состоянии полусна; я ясно
видел комнату, в углу против меня
была икона и горела лампадка, я очень сосредоточенно смотрел в этот угол и вдруг под образом
увидел вырисовавшееся лицо Минцловой, выражение лица ее
было ужасное, как бы одержимое темной силой; я очень сосредоточенно смотрел на нее и духовным усилием заставил это видение исчезнуть, страшное лицо растаяло.
Молодые люди, во всем склонные
видеть явления оккультного характера, говорили то, что она скрылась на Западе, в католическом монастыре, связанном с розенкрейцерами, то, что она покончила с собой, потому что
была осуждена Штейнером за плохое исполнение его поручений.
Но потом он также
был увлечен большевизмом и
увидел в нем рождение нового сознания и нового человека.
Было что-то маниакальное в этой неспособности типичного эмигранта говорить о чем-либо, кроме большевиков, в этой склонности повсюду
видеть агентов большевизма.
Был на докладе приехавший из Парижа митрополит Евлогий, которого я
видел первый раз.
У них
есть потребность
видеть не только друзей, но и хороших знакомых, делиться с ними мыслями и переживаниями, спорить.
И тут, как и везде, я
видел, что французская мысль занята деталями, что в ней
было больше тонкости, чем глубины.
У русских нет условностей, нет дистанции,
есть потребность часто
видеть людей, с которыми у них даже нет особенно близких отношений, выворачивать душу, ввергаться в чужую жизнь и ввергать в свою жизнь, вести бесконечные споры об идейных вопросах.
Я отрицаю одноплановое перевоплощение, то
есть перевоплощение душ в этом земном плане, так как
вижу в этом противоречие с идеей целостной личности.
О человеке
были сделаны большие разоблачения,
было открыто подсознательное в нем, попытались
увидеть его снизу, а не сверху.
Я имел много разочарований в людях, я
видел много низости, лживости, злобы, жестокости, измен, много разочарований я испытал в человеческом общении и сам
был виновником этого разочарования.
Сознание
было полное, я все
видел, боли не испытывал никакой.
Только тогда Бородавкин спохватился и понял, что шел слишком быстрыми шагами и совсем не туда, куда идти следует. Начав собирать дани, он с удивлением и негодованием увидел, что дворы пусты и что если встречались кой-где куры, то и те были тощие от бескормицы. Но, по обыкновению, он обсудил этот факт не прямо, а с своей собственной оригинальной точки зрения, то
есть увидел в нем бунт, произведенный на сей раз уже не невежеством, а излишеством просвещения.
Неточные совпадения
Осип. Послушай, малый: ты, я
вижу, проворный парень; приготовь-ка там что-нибудь
поесть.
Хлестаков. Вы, как я
вижу, не охотник до сигарок. А я признаюсь: это моя слабость. Вот еще насчет женского полу, никак не могу
быть равнодушен. Как вы? Какие вам больше нравятся — брюнетки или блондинки?
Добчинский.То
есть оно так только говорится, а он рожден мною так совершенно, как бы и в браке, и все это, как следует, я завершил потом законными-с узами супружества-с. Так я, изволите
видеть, хочу, чтоб он теперь уже
был совсем, то
есть, законным моим сыном-с и назывался бы так, как я: Добчинский-с.
Бобчинский. Он, он, ей-богу он… Такой наблюдательный: все обсмотрел.
Увидел, что мы с Петром-то Ивановичем
ели семгу, — больше потому, что Петр Иванович насчет своего желудка… да, так он и в тарелки к нам заглянул. Меня так и проняло страхом.
Хлестаков. Отчего же нет? Я
видел сам, проходя мимо кухни, там много готовилось. И в столовой сегодня поутру двое каких-то коротеньких человека
ели семгу и еще много кой-чего.