Неточные совпадения
Категория власти и
могущества социологическая, она относится лишь к религии как социальному явлению,
есть продукт социальных внушений.
Я
буду называть «левым» такое мнение, которое утверждает верховную ценность человека, всякого человека, потенциальной личности, и подчиняет человеку так называемые коллективные, сверхличные реальности (государство, нацию, экономическое
могущество и прочее).
Я
буду называть «правым» такое мнение, которое подчиняет и, в сущности, порабощает человека, живое существо, способное страдать и радоваться, коллективным реальностям государства и его
могуществу, нации и национальному богатству, внешней авторитарной церковности и прочему.
Путь исторического величия и
могущества есть путь объективации, путь выбрасывания человека во вне и самопорабощения.
Неточные совпадения
Иногда, вместо сплетней и злословия, он вдруг принимался неумеренно возвышать Илью Ильича по лавочкам и на сходках у ворот, и тогда не
было конца восторгам. Он вдруг начинал вычислять достоинства барина, ум, ласковость, щедрость, доброту; и если у барина его недоставало качеств для панегирика, он занимал у других и придавал ему знатность, богатство или необычайное
могущество.
Державные предки наши среди
могущества сил скипетра своего немощны
были на разрушение оков гражданския неволи.
Могущество твое, везде и во всем ощущаемое,
было везде и во всем поклоняемо.
Древнейшее о ценсуре узаконение, доселе известное, находим в 1486 году, изданное в самом том городе, где изобретено книгопечатание. Предузнавали монашеские правления, что оно
будет орудием сокрушения их власти, что оно ускорит развержение общего рассудка, и
могущество, на мнении, а не на пользе общей основанное, в книгопечатании обрящет свою кончину. Да позволят нам здесь присовокупить памятник, ныне еще существующий на пагубу мысли и на посрамление просвещения.
Сложен он
был неуклюже, «сбитнем», как говорят у нас, но от него так и несло несокрушимым здоровьем, и — странное дело — его медвежеватая фигура не
была лишена какой-то своеобразной грации, происходившей, может
быть, от совершенно спокойной уверенности в собственном
могуществе.