После моей длинной речи, которая, как мне впоследствии сказали, понравилась Дзержинскому своей прямотой, он все-таки задал мне несколько неприятных вопросов, связанных с людьми.
В типической русской душе есть много простоты, прямоты и бесхитренности, ей чужда всякая аффектация, всякий взвинченный пафос, всякий аристократический гонор, всякий жест.
Ждали Марью Дмитриевну Ахросимову, прозванную в обществе le terrible dragon, [«драгуном»,] даму знаменитую не богатством, не почестями, но прямотой ума и откровенною простотой обращения.