Цитаты со словом «напаять»

Область
поиска
Область
поиска
Есть несколько типов книг, написанных о себе и своей жизни.
Есть, прежде всего, дневник, который автор вел из года в год, изо дня в день.
Есть воспоминания.
«Былое и думы» Герцена — самая блестящая книга воспоминаний.
Наконец, есть автобиография, рассказывающая события жизни внешние и внутренние в хронологическом порядке.
Все эти типы книг хотят с большей или меньшей правдивостью и точностью рассказать о том, что было, запечатлеть бывшее.
Это не будет и автобиографией в обычном смысле слова, рассказывающей о моей жизни в хронологическом порядке.
Если это и будет автобиографией, то автобиографией философской, историей духа и самосознания.
Воспоминание о прошлом никогда не может быть пассивным, не может быть точным воспроизведением и вызывает к себе подозрительное отношение.
Память активна, в ней есть творческий, преображающий элемент, и с ним связана неточность, неверность воспоминания.
Моя память о моей жизни и моем пути будет сознательно активной, то есть будет творческим усилием моей мысли, моего познания сегодняшнего дня.
Между фактами моей жизни и книгой о них будет лежать акт познания, который меня более всего и интересует.
В ней не все правда, в ней есть и творчество поэта.
В книге, написанной мной о себе, не будет выдумки, но будет философское познание и осмысливание меня самого и моей жизни.
Это философское познание и осмысливание не есть память о бывшем, это есть творческий акт, совершаемый в мгновении настоящего.
Ценность этого акта определяется тем, насколько он возвышается над временем, приобщается ко времени экзистенциальному, то есть к вечности.
Победа над смертоносным временем всегда была основным мотивом моей жизни.
Но эгоцентризм, в котором всегда есть что-то отталкивающее, для меня искупается тем, что я самого себя и свою жизненную судьбу делаю предметом философского познания.
Если бы я писал дневник, то, вероятно, постоянно записывал в него слова: «Мне было это чуждо, я ни с чем не чувствовал слияния, опять, опять тоска по иному, по трансцендентному».
Я видел трансформации, приспособления и измены людей, и это, может быть, было самое тяжелое в жизни.
Я пережил три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две революции в России, малую и большую, пережил духовный ренессанс начала ХХ века, потом русский коммунизм, кризис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено.
Для философа было слишком много событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом режиме и два раза в новом, был на три года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Сибири, был выслан из своей родины и, вероятно, закончу свою жизнь в изгнании.
И вместе с тем я никогда не был человеком политическим.
Я не только не был равнодушен к социальным вопросам, но и очень болел ими, у меня было «гражданское» чувство, но в сущности, в более глубоком смысле, я был асоциален, я никогда не был «общественником».
Я всегда был «анархистом» на духовной почве и «индивидуалистом».
В ней есть воспоминания, но не это самое главное.
Единственное оправдание, что тема вновь будет возникать в другой связи и другой обстановке.
Есть также потребность объяснить свои противоречия.
В памяти есть воскрешающая сила, память хочет победить смерть.
Думая о своей жизни, я прихожу к тому заключению, что моя жизнь не была жизнью метафизика в обычном смысле слова.
Она была слишком полна страстей и драматических событий, личных и социальных.
Я искал истины, но жизнь моя не была мудрой, в ней не господствовал разум, в ней было слишком много иррационального и нецелесообразного.
Но одно я сознательно исключаю, я буду мало говорить о людях, отношение с которыми имело наибольшее значение для моей личной жизни и моего духовного пути.
Марсель Пруст, посвятивший все свое творчество проблеме времени, говорит в завершительной своей книге Le temps retrouvé: «J’avais trop expérimenté l’impossibilité d’atteindre dans la réalité ce qui était au fond moi-même» [«Я никогда не достигал в реальности того, что было в глубине меня» (фр.).].
То, о чем говорит Пруст, было опытом всей моей жизни.
Эти части книги мне нужны были для описания разных атмосфер, через которые я проходил в истории моего духа.
Истоки человека лишь частично могут быть поняты и рационализированы.
Она и есть целый мир.
Человек есть также существо многоэтажное.
Я всегда был лишь прохожим.
Иногда мне казалось, что в этом есть даже что-то плохое, есть какой-то надлом в отношении к миру и жизни.
Мне чуждо было чувство вкорененности в землю.
У меня никогда не было чувства происхождения от отца и матери, я никогда не ощущал, что родился от родителей.
У меня всегда была мучительная нелюбовь к сходству лиц, к сходству детей и родителей, братьев и сестер.
Но ошибочно было бы думать, что я не любил своих родителей.
У меня всегда было очень слабое чувство сыновства.
Мать моя была очень красива, ее считали даже красавицей.
В 50 лет она была еще очень красивой женщиной.
Предмет влюбленности должен быть далеким, трансцендентным, не похожим на меня.
 

Цитаты из русской классики со словом «напаять»

Смотреть все цитаты из русской классики со словом «напаять»

Значение слова «напаять»

  • НАПАЯ́ТЬ, -я́ю, -я́ешь; прич. страд. прош. напа́янный, -па́ян, -а, -о; сов., перех. (несов. напаивать2). 1. Припаять к наружной поверхности чего-л. Напаять пластинку. (Малый академический словарь, МАС)

    Все значения слова НАПАЯТЬ

Отправить комментарий

@
Смотрите также

Значение слова «напаять»

НАПАЯ́ТЬ, -я́ю, -я́ешь; прич. страд. прош. напа́янный, -па́ян, -а, -о; сов., перех. (несов. напаивать2). 1. Припаять к наружной поверхности чего-л. Напаять пластинку.

Все значения слова «напаять»

Синонимы к слову «напаять»

Морфология

Правописание

а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я