«Несчастье человека, — говорит Карлейль в Sartor resartus [«Трудолюбивый крестьянин» (
лат.).], — происходит от его величия; от того, что в нем есть Бесконечное, от того, что ему не удается окончательно похоронить себя в конечном».
Размышляя над самим собой и пытаясь осмыслить свой тип, я прихожу к тому заключению, что я в гораздо большей степени homo mysticus [Человек мистический (
лат.).], чем homo religiosus [Человек религиозный (лат.).].