Неточные совпадения
Она выразилась в его бунте против истории и против всякого насилия, в его любви к простому
трудовому народу.
Замечательное учение о фетишизме товаров есть экзистенциальная социология, которая видит первичную реальность в
трудовой человеческой активности, а не в объективированных вещных реальностях или quasi-реальностях.
Но и в религиозном народничестве, у славянофилов, у Достоевского и Л. Толстого народ был по преимуществу крестьяне,
трудовые классы общества.
В народничестве же не религиозном, революционном, народ отождествлялся с социальной категорией
трудового класса общества и его интересы отождествлялись с интересами труда.
Он различает работу чести, свойственную
трудовому народу, который должен восходить, и работу совести, которая должна быть свойственна привилегированным образованным классам, — они должны искупить свою вину перед народом.
Великие русские писатели, столь противоположные по своему типу, представители религиозного народничества, оба верили в правду простого
трудового народа.
Культура привилегированного слоя стала возможной благодаря поту и крови, пролитым
трудовым народом.
Толстой все это имеет и стремится от всего этого отказаться, хочет опроститься и слиться с
трудовым народом.
Но он хочет взбунтовать самые низшие слои
трудового народа и готов присоединить к ним элементы разбойничьи, преступные.
Сомнение в оправданности частной собственности, особенно земельной, сомнение в праве судить и наказывать, обличение зла и неправды всякого государства и власти, покаяние в своем привилегированном положении, сознание вины перед
трудовым народом, отвращение к войне и насилию, мечта о братстве людей — все эти состояния были очень свойственны средней массе русской интеллигенции, они проникли и в высший слой русского общества, захватили даже часть русского чиновничества.
Русские люди из народного,
трудового слоя, даже когда они ушли от православия, продолжали искать Бога и Божьей правды, искать смысла жизни.
Неточные совпадения
Она возненавидела даже тележку, на которой Андрюша ездил в город, и клеенчатый плащ, который подарил ему отец, и замшевые зеленые перчатки — все грубые атрибуты
трудовой жизни.
А избрать скромную,
трудовую тропинку и идти по ней, прорывать глубокую колею — это скучно, незаметно; там всезнание не поможет и пыль в глаза пускать некому.
Написав несколько страниц, он ни разу не поставил два раза который; слог его лился свободно и местами выразительно и красноречиво, как в «оны дни», когда он мечтал со Штольцем о
трудовой жизни, о путешествии.
Вопрос, что он будет делать в семейном быту, уж улегся, разрешился сам собою. Ему пришлось посвятить ее даже в свою
трудовую, деловую жизнь, потому что в жизни без движения она задыхалась, как без воздуха.
Ей не совсем нравилось это
трудовое, практическое воспитание. Она боялась, что сын ее сделается таким же немецким бюргером, из каких вышел отец. На всю немецкую нацию она смотрела как на толпу патентованных мещан, не любила грубости, самостоятельности и кичливости, с какими немецкая масса предъявляет везде свои тысячелетием выработанные бюргерские права, как корова носит свои рога, не умея кстати их спрятать.