Напрасно я покушался поколебать суеверие Олеси. Все мои
логические доводы, все мои иной раз грубые и злые насмешки разбивались об ее покорную уверенность в свое таинственное роковое призвание.
Ее спокойная, плавная речь действовала магически на расшатанные нервы, ее
логические доводы были неотразимы, а ее практический ум всегда находил выход из неприятно сложившихся обстоятельств, выход такой простой и возможный, что люди, которым давала свои советы Погорелова, подчас долго ломали себе голову, почему такая простая мысль не появилась ранее у них.
Вы, люди жизни и опыта, вы легко поймете, что человек, приберегающий чрезвычайно разумный,
логический довод для своего оправдания к последней минуте, к заседанию суда, не имел, значит, его в своем распоряжении ранее.
И, в Москву приехав, Схариа не старался ввести Антона между своими адептами: он боялся и тут, чтобы сила
логических доводов и одушевленное красноречие не расстроили здания, которое созидал он с помощию таких хрупких лесов.
Неточные совпадения
Диалектическое противоречие в смысле Гегеля проистекает из общего свойства дискурсивного мышления, которое, находясь в дискурсии [Дискурсия (от лат. discursus —
довод, аргумент) — рассудочное (или
логическое) мышление, мышление с помощью понятий.], в непрерывном движении, все время меняет положение и переходит от одной точки пути к другой; вместе с тем оно, хотя на мгновение, становится твердой ногой в каждой из таких точек и тем самым свой бег разлагает на отдельные миги, на моменты неподвижности (Зенон!)
Но в этом я могу убедиться, только опираясь на чувственное или эстетическое восприятие, его исправляя и углубляя,
логическими же
доводами никто не может обессилить непосредственной силы и убедительности моего впечатления.
Эстетическое чувство признается Кантом «совершенно неопределимым путем
логических доказательств (Beweisgründe), как будто бы оно было только субъективным» (Kritik der Urtheilskraft, Reclam, 145) [«Суждение вкуса вовсе не определимо
доводами, как если бы оно было чисто субъективным» (Кант И. Соч.:
— Варя, пожалуйста, читай поскорее, — сказала она, подавая ей книгу и ласково потрепав ее по руке, — я непременно хочу знать, нашел ли он ее опять. (Кажется, что в романе и речи не было о том, чтобы кто-нибудь находил кого-нибудь.) А ты, Митя, лучше бы завязал щеку, мой дружок, а то свежо и опять у тебя разболятся зубы, — сказала она племяннику, несмотря на недовольный взгляд, который он бросил на нее, должно быть за то, что она прервала
логическую нить его
доводов. Чтение продолжалось.
Долли вдруг начинает ощущать жизненность своего мира, ту трепещущую в нем жизнь, которая делает сумасшедше-нелепыми ряд самых
логических, рассудительных
доводов.