Неточные совпадения
Ошибочно думать, как
это часто раньше утверждали, что религиозный раскол XVII в. произошел из-за мелочных вопросов обрядоверия, из-за единогласия и многогласия, из-за двуперстия и пр.
Раскол был уходом
из истории, потому что историей овладел князь
этого мира, антихрист, проникший на вершины церкви и государства.
Из всех славянофилов Хомяков, самый сильный характер в
этом лагере, наименее был враждебен западной культуре.
Русская Церковь, со своей стороны, в настоящее время, если не ошибаюсь, ставит перед собой подобную цель из-за происходящего на Западе возмутительного и внушающего тревогу упадка христианства; оказавшись перед лицом застоя христианства в Римской Церкви и его распада в церкви протестантской, она принимает, по моему мнению, миссию посредника — связанную более тесно, чем
это обычно считают, с миссией страны, к которой она принадлежит.
Вопрос об
этом влиянии не надо оспаривать; оно возникает
из того примера, который показывает Русская Церковь,
из ее доктрины, прочно основанной на церковной науке, от которой так далек римский католицизм, с заложенным в нем принципом разрушения и со своей наукой, враждебной вере…
Я был первым и до сих пор остаюсь практически единственным человеком, который обнаружил
эту главную ошибку современной философии; я показал, что все философы (за исключением Лейбница), начиная с Декарта и его последователя Спинозы, исходили
из принципа разрушения и революции в отношении религиозной жизни,
из принципа, который в области политики породил конституционный принцип; я показал, что кардинальная реформа невозможна, если только она не будет проходить и в философии и в политике.
Это если и не самый глубокий, то самый блестящий
из людей 40-х годов.
Это одна
из главных его заслуг.
Для
этого перехода ничего не может быть лучше, как бесплодная качка парламентских прений, — она дает движение и пределы, дает вид дела и форму общих интересов, для достижения своих личных целей» [Цитата взята
из «Былое и думы».].
По личным нравственным качествам
это был не только один
из лучших русских людей, но и человек, близкий к святости [См. необыкновенно интересную книгу «Любовь у людей 60-х годов», где собраны письма Чернышевского, особенно к жене, с каторги.].
Русские революционеры, которые будут вдохновляться идеями Чернышевского, ставят интересную психологическую проблему: лучшие
из русских революционеров соглашались в
этой земной жизни на преследования, нужду, тюрьму, ссылку, каторгу, казнь, не имея никаких надежд на иную, потустороннюю жизнь.
Эти нападения исходили
из правого, консервативного лагеря, который на практике наиболее придерживался гедонистической морали.
Это был загадочный, противоречивый человек, о нем возможны самые противоположные суждения, и
из него вышли самые противоположные течения.
Статья Вл. Соловьева «Смысл любви» — самое замечательное
из всего им написанного,
это даже единственное оригинальное слово, сказанное о любви-эросе в истории христианской мысли.
Я назвал бы
это мессианской чувствительностью, одинаково свойственной людям
из народа и людям высшей культуры.
И могу сказать, что
это — одно
из самых сильных впечатлений моей жизни.
Л. Толстой соприкасается с духовным движением в народной среде, о которой я говорил, и в
этом отношении он — единственный
из русских писателей.
Это открывается обращением к конечному, выходом
из серединного существования,
из общеобязательного, которое получает название «всемства».
Это один
из эсхатологических аспектов, но должен быть другой.
Журнал «Северный вестник» с его редактором А. Волынским был одним
из симптомов
этого изменения.
Это также была одна
из форм ожидания наступления эпохи Св.
Это тоже было одно
из проявлений разрыва и раскола, проходившего через всю русскую жизнь.
Из официальной фразеологии «православие, самодержавие и народность» исчезло реальное содержание, фразеология
эта стала неискренней и лживой.
Обыкновенно, когда я вставал и собирался уходить, она отворяла голубой сундук, на крышке которого снутри — как теперь помню — были наклеены крашеное изображение какого-то гусара, картинка с помадной баночки и рисунок Володи, — вынимала
из этого сундука куренье, зажигала его, и помахивая, говаривала:
Неточные совпадения
Он знак подаст — и все хлопочут; // Он пьет — все пьют и все кричат; // Он засмеется — все хохочут; // Нахмурит брови — все молчат; // Так, он хозяин,
это ясно: // И Тане уж не так ужасно, // И любопытная теперь // Немного растворила дверь… // Вдруг ветер дунул, загашая // Огонь светильников ночных; // Смутилась шайка домовых; // Онегин, взорами сверкая, // Из-за стола гремя встает; // Все встали: он к дверям идет.
«Княжна, mon ange!» — «Pachette!» — «—Алина»! — // «Кто б мог подумать? Как давно! // Надолго ль? Милая! Кузина! // Садись — как
это мудрено! // Ей-богу, сцена
из романа…» — // «А
это дочь моя, Татьяна». — // «Ах, Таня! подойди ко мне — // Как будто брежу я во сне… // Кузина, помнишь Грандисона?» // «Как, Грандисон?.. а, Грандисон! // Да, помню, помню. Где же он?» — // «В Москве, живет у Симеона; // Меня в сочельник навестил; // Недавно сына он женил.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два,
из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили
из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что
это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
— О,
это одна
из достойнейших женщин, каких только я знаю, — отвечал Чичиков.
Вместо вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона
из острова?» Купцы
этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.