Неточные совпадения
Гегелевскую
философию он
узнал не через чтение книг самого Гегеля, а через рассказы о Гегеле Бакунина, который читал его по-немецки.
Чернышевский был очень ученый человек, он
знал все,
знал богословие,
философию Гегеля, естественные науки, историю и был специалистом по политической экономии.
В отличие от людей 40-х годов, он почти совсем не
знал немецкой идеалистической
философии, которая могла бы помочь ему лучше решить беспокоившие его вопросы о «субъективном методе» в социологии и о «борьбе за индивидуальность» [См. мою старую книгу «Субъективизм и индивидуализм в общественной
философии».].
Можно подумать, что у Л. Толстого нет эсхатологии, что его религиозная
философия, монистическая и близкая к индусской, не
знает проблемы конца мира.
Деятели русской революции жили идеями Чернышевского, Плеханова, материалистической и утилитарной
философией, отсталой тенденциозной литературой, они не интересовались Достоевским, Л. Толстым, Вл. Соловьевым, не
знали новых движений западной культуры.
Еще у меня усов не было, а я уж, брат, читал и по-латынски, и по-гречески, и по-французски,
знал философию, математику, гражданскую историю и все науки.
Неточные совпадения
Он прочел все, что было написано во Франции замечательного по части
философии и красноречия в XVIII веке, основательно
знал все лучшие произведения французской литературы, так что мог и любил часто цитировать места из Расина, Корнеля, Боало, Мольера, Монтеня, Фенелона; имел блестящие познания в мифологии и с пользой изучал, во французских переводах, древние памятники эпической поэзии, имел достаточные познания в истории, почерпнутые им из Сегюра; но не имел никакого понятия ни о математике, дальше арифметики, ни о физике, ни о современной литературе: он мог в разговоре прилично умолчать или сказать несколько общих фраз о Гете, Шиллере и Байроне, но никогда не читал их.
Она
знала, что в области политики,
философии богословия Алексей Александрович сомневался или отыскивал; но в вопросах искусства и поэзии, в особенности музыки, понимания которой он был совершенно лишен, у него были самые определенные и твердые мнения.
— Это,
знаете, какая-то рыбья
философия, ей-богу! — закричал человек из угла, — он встал, взмахнув рукой, приглаживая пальцами встрепанные рыжеватые волосы. — Это,
знаете, даже смешно слушать…
— Теперь давайте, двигайте дело графини этой. Завтра напишем апелляцию… Это мы тоже выиграем. Ну, я,
знаете, должен лежать, а вы к жене пожалуйте, она вас просила. Там у нее один… эдакий… Из этих, из модных… Искусство,
философия и всякое прочее. Э-хе-хе…
Но слова о ничтожестве человека пред грозной силой природы, пред законом смерти не портили настроение Самгина, он
знал, что эти слова меньше всего мешают жить их авторам, если авторы физически здоровы. Он
знал, что Артур Шопенгауэр, прожив 72 года и доказав, что пессимизм есть основа религиозного настроения, умер в счастливом убеждении, что его не очень веселая
философия о мире, как «призраке мозга», является «лучшим созданием XIX века».