Неточные совпадения
Весь XIX
в. и даже XX
в. будут у нас споры о том, каковы
пути России, могут ли они быть просто воспроизведением
путей Западной Европы.
Долгий
путь католического монашества не убьет
в нем тоску по России, которая будет лишь возрастать.
Есть ли исторический
путь России тот же, что и Западной Европы, т. е.
путь общечеловеческого прогресса и общечеловеческой цивилизации, и особенность России лишь
в ее отсталости, или у России особый
путь и ее цивилизация принадлежит к другому типу?
Западники целиком приняли реформу Петра и будущее России видели
в том, чтобы она шла западным
путем.
Религиозная вера лежит
в основе и всякой цивилизации, и всего
пути истории, и философской мысли.
Вообще левое, социалистическое, западничество будет более русским, более оригинальным
в понимании
путей России, чем более умеренное, либеральное западничество, которое будет все более бесцветным.
„Человекобог, — отвечает Кириллов, —
в этом разница“.»
Путь человекобожества ведет, по Достоевскому, к системе Шигалева и Великого Инквизитора, т. е. к отрицанию человека, который есть образ и подобие Божье, к отрицанию свободы.
Русское народничество и вера
в особые
пути России.
Но во всяком случае славянофилы верили, что
пути России особые, что у нас не будет развития капитализма и образования сильной буржуазии, что сохранится общинность русского народного быта
в отличие от западного индивидуализма.
При этом Чернышевский был за индустриальное развитие, и
в этом не был народником, если под народничеством понимать требование, чтобы Россия оставалась исключительно земледельческой страной и не вступала на
путь развития промышленности.
Он пишет
в 1875 г. письмо к Энгельсу,
в котором говорит, что
пути русской революции особые и что к России не применимы принципы марксизма.
В своем
пути человек может быть обогащен опытом зла.
В другом месте он пишет: «Православное дело и совершаться должно нравственным
путем, без помощи внешней, принудительной силы.
Соловьева центральной, вся его философия,
в известном смысле, есть философия истории, учение о
путях человечества к богочеловечеству, к всеединству, к Царству Божьему.
На Западе гениальное учение о Софии было у Якова Бёме, но оно носило несколько иной характер, чем у Вл. Соловьева и у русских софиологов [См. мою статью «Учение Якова Бёме о Софии»
в «
Пути».].
Но умопостигаемый образ народа можно начертать лишь
путем выбора, интуитивно проникая
в наиболее выразительное и значительное.
Оценка должна быть связана с его личностью
в целом, с его
путем, его исканием, с его критикой злой исторической действительности, грехов исторического христианства, с его жаждой совершенной жизни.
Фатальный конец, описанный
в Апокалипсисе, наступит как результат
путей зла.
Мы тронулись
в путь; с трудом пять худых кляч тащили наши повозки по извилистой дороге на Гуд-гору; мы шли пешком сзади, подкладывая камни под колеса, когда лошади выбивались из сил; казалось, дорога вела на небо, потому что, сколько глаз мог разглядеть, она все поднималась и наконец пропадала в облаке, которое еще с вечера отдыхало на вершине Гуд-горы, как коршун, ожидающий добычу; снег хрустел под ногами нашими; воздух становился так редок, что было больно дышать; кровь поминутно приливала в голову, но со всем тем какое-то отрадное чувство распространилось по всем моим жилам, и мне было как-то весело, что я так высоко над миром: чувство детское, не спорю, но, удаляясь от условий общества и приближаясь к природе, мы невольно становимся детьми; все приобретенное отпадает от души, и она делается вновь такою, какой была некогда и, верно, будет когда-нибудь опять.
В той комнате незначащая встреча: // Французик из Бордо, надсаживая грудь, // Собрал вокруг себя род веча // И сказывал, как снаряжался
в путь // В Россию, к варварам, со страхом и слезами; // Приехал — и нашел, что ласкам нет конца;
Неточные совпадения
Он видит: Терек своенравный // Крутые роет берега; // Пред ним парит орел державный, // Стоит олень, склонив рога; // Верблюд лежит
в тени утеса, //
В лугах несется конь черкеса, // И вкруг кочующих шатров // Пасутся овцы калмыков, // Вдали — кавказские громады: // К ним
путь открыт. Пробилась брань // За их естественную грань, // Чрез их опасные преграды; // Брега Арагвы и Куры // Узрели русские шатры.
Зима!.. Крестьянин, торжествуя, // На дровнях обновляет
путь; // Его лошадка, снег почуя, // Плетется рысью как-нибудь; // Бразды пушистые взрывая, // Летит кибитка удалая; // Ямщик сидит на облучке //
В тулупе,
в красном кушаке. // Вот бегает дворовый мальчик, //
В салазки жучку посадив, // Себя
в коня преобразив; // Шалун уж заморозил пальчик: // Ему и больно и смешно, // А мать грозит ему
в окно…
Она ушла. Стоит Евгений, // Как будто громом поражен. //
В какую бурю ощущений // Теперь он сердцем погружен! // Но шпор незапный звон раздался, // И муж Татьянин показался, // И здесь героя моего, //
В минуту, злую для него, // Читатель, мы теперь оставим, // Надолго… навсегда. За ним // Довольно мы
путем одним // Бродили по свету. Поздравим // Друг друга с берегом. Ура! // Давно б (не правда ли?) пора!
Так, полдень мой настал, и нужно // Мне
в том сознаться, вижу я. // Но так и быть: простимся дружно, // О юность легкая моя! // Благодарю за наслажденья, // За грусть, за милые мученья, // За шум, за бури, за пиры, // За все, за все твои дары; // Благодарю тебя. Тобою, // Среди тревог и
в тишине, // Я насладился… и вполне; // Довольно! С ясною душою // Пускаюсь ныне
в новый
путь // От жизни прошлой отдохнуть.
Татьяна долго
в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно
в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, // Не без того, чтоб не вздохнуть, // Пускается
в обратный
путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, // Чтоб книжки здесь одной читать.