Неточные совпадения
Историческое введение. Определение русского национального типа. Восток и Запад. Противоположности русской
души. Прерывность русской истории. Русская религиозность. Москва — Третий Рим. Раскол XVII
в. Реформа Петра. Масонство. Эпоха Александра I. Декабристы. Пушкин. Русская интеллигенция. Радищев. Интеллигенция и действительность. Трагическая судьба философии. Влияние немецкого идеализма.
Русский народ есть
в высшей степени поляризованный народ, он есть совмещение противоположностей [Я это выразил
в старом этюде «
Душа России», который вошел
в мою книгу «Судьба России».].
Противоречивость и сложность русской
души, может быть, связана с тем, что
в России сталкиваются и приходят во взаимодействие два потока мировой истории — Восток и Запад.
И всегда
в русской
душе боролись два начала, восточное и западное.
Два противоположных начала легли
в основу формации русской
души: природная, языческая дионисическая стихия и аскетически-монашеское православие.
Очень сильна
в русском народе религия земли, это заложено
в очень глубоком слое русской
души.
Весь петровский период русской истории был борьбой Запада и Востока
в русской
душе.
В масонстве произошла формация русской культурной
души, оно давало аскетическую дисциплину
души, оно вырабатывало нравственный идеал личности.
Православие было, конечно, более глубоким влиянием на
души русских людей, но
в масонстве образовывались культурные
души петровской эпохи и противопоставлялись деспотизму власти и обскурантизму.
В XVIII
в.
в русской
душе, получившей прививку западной мысли, происходила борьба Сен-Мартена и Вольтера.
Тогда формировалась русская
душа XIX
в., ее эмоциональная жизнь.
Русские
души подготовлялись
в александровскую эпоху.
Когда Радищев
в своем «Путешествии из Петербурга
в Москву» написал слова: «Я взглянул окрест меня —
душа моя страданиями человечества уязвлена стала», — русская интеллигенция родилась.
Пушкин, прочитав «Мертвые
души», воскликнул: «Боже, как грустна наша Россия!» Это восклицала вся русская интеллигенция, весь XIX
в.
Киреевский, им выражена так: «Внутреннее сознание, что есть
в глубине
души живое общее сосредоточие для всех отдельных сил разума, и одно достойное постигать высшую истину — такое сознание постоянно возвышает самый образ мышления человека: смиряя его рассудочное самомнение, оно не стесняет свободы естественных законов его мышления; напротив, укрепляет его самобытность и вместе с тем добровольно подчиняет его вере».
Аксаков, —
души убивают, заменяясь усовершенствованием государственных форм, полицейским благоустройствием; совесть заменяется законом, внутренние побуждения — регламентом, даже благотворительность превращается
в механическое дело; на Западе вся забота о государственных формах».
Грановский хочет остаться верен идеализму, дорожит верой
в бессмертие
души, он противник социализма, думая, что социализм враждебен личности,
в то время как Герцен и Белинский переходят к социализму и атеизму.
Он пережил мучительную религиозную драму и,
в конце концов, сжег вторую часть «Мертвых
душ» при обстоятельствах, остающихся загадочными.
Один из самых глубоких русских поэтов, Тютчев,
в своих стихах выражает метафизически-космическую тему, и он же предвидит мировую революцию. За внешним покровом космоса он видит шевелящийся хаос. Он поэт ночной
души природы...
Это диалектический момент
в развитии русской
души и русского сознания.
С большим основанием можно было бы сказать, что если бы нашли
душу, то это был бы аргумент
в пользу материализма.
Он хотел осуществления христианства
в путях истории,
в человеческом обществе, а не
в индивидуальной только
душе, он искал Царства Божьего, которое будет явлено еще на этой земле.
Так, он справедливо думает, что
душа должна предсуществовать, что она вечно была
в Боге, что мир создан не во времени, а
в вечности.
Русская народная
душа воспитывалась не столько проповедями и доктринальным обучением, сколько литургически и традицией христианского милосердия, проникшей
в самую глубину душевной структуры.
Только жившие
в это время знают, какой творческий подъем был у нас пережит, какое веяние духа охватило русские
души.
По свойствам русской
души, деятели ренессанса не могли оставаться
в кругу вопросов литературы, искусства, чистой культуры.
Даже у тех русских, которые не только не имеют православной веры, но даже воздвигают гонение на православную церковь, остается
в глубине
души слой, формированный православием.
Траги-нервических явлений, // Девичьих обмороков, слез // Давно терпеть не мог Евгений: // Довольно их он перенес. // Чудак, попав на пир огромный, // Уж был сердит. Но, девы томной // Заметя трепетный порыв, // С досады взоры опустив, // Надулся он и, негодуя, // Поклялся Ленского взбесить // И уж порядком отомстить. // Теперь, заране торжествуя, // Он стал чертить
в душе своей // Карикатуры всех гостей.
Неточные совпадения
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам
в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший на бой, // Скажите: вашею
душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим, на земле // Пред вами с смертью на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив // На ваш отчаянный призыв?
Как грустно мне твое явленье, // Весна, весна! пора любви! // Какое томное волненье //
В моей
душе,
в моей крови! // С каким тяжелым умиленьем // Я наслаждаюсь дуновеньем //
В лицо мне веющей весны // На лоне сельской тишины! // Или мне чуждо наслажденье, // И всё, что радует, живит, // Всё, что ликует и блестит, // Наводит скуку и томленье // На
душу мертвую давно, // И всё ей кажется темно?
Хотя мы знаем, что Евгений // Издавна чтенье разлюбил, // Однако ж несколько творений // Он из опалы исключил: // Певца Гяура и Жуана // Да с ним еще два-три романа, //
В которых отразился век // И современный человек // Изображен довольно верно // С его безнравственной
душой, // Себялюбивой и сухой, // Мечтанью преданной безмерно, // С его озлобленным умом, // Кипящим
в действии пустом.
Так точно думал мой Евгений. // Он
в первой юности своей // Был жертвой бурных заблуждений // И необузданных страстей. // Привычкой жизни избалован, // Одним на время очарован, // Разочарованный другим, // Желаньем медленно томим, // Томим и ветреным успехом, // Внимая
в шуме и
в тиши // Роптанье вечное
души, // Зевоту подавляя смехом: // Вот как убил он восемь лет, // Утратя жизни лучший цвет.
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной
души в прихожей. // Он
в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит, не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.