Неточные совпадения
Возможны три решения вопроса о мировой гармонии, о рае, об окончательном торжестве добра: 1) гармония, рай,
жизнь в добре без свободы избрания, без мировой трагедии, без страданий, но и без творческого труда; 2) гармония, рай,
жизнь в добре на вершине земной истории, купленная ценой неисчислимых страданий и слез всех, обреченных на смерть, человеческих поколений, превращенных
в средство для грядущих счастливцев; 3) гармония, рай,
жизнь в добре, к которым придет человек через свободу и страдание
в плане,
в который
войдут все когда-либо жившие и страдавшие, т. е.
в Царстве Божием.
Так, гуманизм
в своем исключительном самоутверждении есть заблуждение и неправда, но
в нем есть и большая истина, которая
входит в богочеловеческую
жизнь.
Все это позволило мне устроиться не хуже, чем я жил в Париже, Вене и Лондоне. И сразу я
вошел в жизнь Петербурга почти так же разносторонне, как и в первые мои столичные зимы до приобретения"Библиотеки для чтения".
Когда мне было лет двенадцать — тринадцать, новая, постоянно грызущая душу боль
вошла в жизнь отца, это — постепенный, все увеличивавшийся упадок практики.
Правда, бывают люди, лишенные этого порыва, которые, сразу
входя в жизнь, надевают на себя первый попавшийся хомут и честно работают в нем до конца жизни.
Князь Андрей
входит в жизнь. Портрет покойной жены, в котором он раньше читал горькое обвинение жизни, теперь изменился. «Она уже не говорила мужу прежних страшных слов, она просто и весело с любопытством смотрела на него. И князь Андрей, заложив назад руки, долго ходил по комнате, то хмурясь, то улыбаясь, передумывая те неразумные, невыразимые словом, тайные, как преступление, мысли, которые изменили всю его жизнь».
Неточные совпадения
Как изменилася Татьяна! // Как твердо
в роль свою
вошла! // Как утеснительного сана // Приемы скоро приняла! // Кто б смел искать девчонки нежной //
В сей величавой,
в сей небрежной // Законодательнице зал? // И он ей сердце волновал! // Об нем она во мраке ночи, // Пока Морфей не прилетит, // Бывало, девственно грустит, // К луне подъемлет томны очи, // Мечтая с ним когда-нибудь // Свершить смиренный
жизни путь!
Но муж любил ее сердечно, //
В ее затеи не
входил, // Во всем ей веровал беспечно, // А сам
в халате ел и пил; // Покойно
жизнь его катилась; // Под вечер иногда сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Скажи: которая Татьяна?» — // «Да та, которая грустна // И молчалива, как Светлана, //
Вошла и села у окна». — // «Неужто ты влюблен
в меньшую?» — // «А что?» — «Я выбрал бы другую, // Когда б я был, как ты, поэт. //
В чертах у Ольги
жизни нет, // Точь-в-точь
в Вандиковой Мадонне: // Кругла, красна лицом она, // Как эта глупая луна // На этом глупом небосклоне». // Владимир сухо отвечал // И после во весь путь молчал.
Зло порождает зло; первое страдание дает понятие о удовольствии мучить другого; идея зла не может
войти в голову человека без того, чтоб он не захотел приложить ее к действительности: идеи — создания органические, сказал кто-то: их рождение дает уже им форму, и эта форма есть действие; тот,
в чьей голове родилось больше идей, тот больше других действует; от этого гений, прикованный к чиновническому столу, должен умереть или сойти с ума, точно так же, как человек с могучим телосложением, при сидячей
жизни и скромном поведении, умирает от апоплексического удара.
— Н… нет, видел, один только раз
в жизни, шесть лет тому. Филька, человек дворовый у меня был; только что его похоронили, я крикнул, забывшись: «Филька, трубку!» —
вошел, и прямо к горке, где стоят у меня трубки. Я сижу, думаю: «Это он мне отомстить», потому что перед самою смертью мы крепко поссорились. «Как ты смеешь, говорю, с продранным локтем ко мне
входить, — вон, негодяй!» Повернулся, вышел и больше не приходил. Я Марфе Петровне тогда не сказал. Хотел было панихиду по нем отслужить, да посовестился.