Неточные совпадения
Желание царя
было законом для архиереев в церковных
делах.
Роковой
была также фигура архимандрита Фотия, представителя «черносотенного» православия, для которого и министр духовных
дел, кн.
Но свобода его более глубокая и независимая от политической злобы
дня, чем свобода, к которой
будет стремиться русская интеллигенция.
Он
был нетерпим и исключителен, как и все увлеченные идеей русские интеллигенты, и
делил мир на два лагеря.
Настанет год — России черный год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь к ним прежнюю любовь,
И пища многих
будет смерть и кровь;
Когда детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот
день явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
Для этого перехода ничего не может
быть лучше, как бесплодная качка парламентских прений, — она дает движение и пределы, дает вид
дела и форму общих интересов, для достижения своих личных целей» [Цитата взята из «
Былое и думы».].
Дело Чернышевского
было одной из самых отвратительных фальсификаций, совершенных русским правительством.
Я верю в истину и справедливость этого учения и торжественно признаю, что вера без
дел мертва
есть и что всякий истинный христианин должен бороться за правду, за право угнетенных и слабых и, если нужно, то за них пострадать: такова моя вера» [См.: А. Воронский. «Желябов».
Христиане обычно строят и организуют свою практическую жизнь на всякий случай так, чтобы это
было выгодно и целесообразно и
дела шли хорошо, независимо от того,
есть ли Бог или нет Бога.
Есть Бог или нет Бога, а
дела мира устраиваются по закону мира, а не по закону Бога.
В
делах церкви принужденное единство
есть ложь, а принужденное послушание
есть смерть».
Грехопадение человека и
было утерей им своей Девы-Софии.
Он
был врагом всякого монофизитского уклона в понимании христианства, он утверждал активность человека в христианском богочеловеческом
деле, он ввел в христианство правду гуманизма и гуманитаризма.
Идея Царства Божьего должна
быть применена к судьбам и
делам царства мира сего.
Но катастрофизм не значит, что не
будет никакого положительного результата творческого
дела человека для Царства Божьего.
Он верил, что возвращение жизни всем умершим, активное воскрешение, а не пассивное лишь ожидание воскресения, должно
быть не только христианским
делом, внехрамовой литургией, но и
делом позитивно-научным, техническим.
Но суровость, не допускающая никакой игры избыточных сил,
была связана у него с оптимистической верой в возможность окончательной победы над смертью, в возможность не только воскресения, но и воскрешения, т. е. активного участия человека в
деле всеобщего восстановления жизни.
В
деле освобождения на рабочий класс более можно опереться, чем на крестьянство, которое, по Марксу,
есть класс реакционный.
— Ну, тогда
было дело другое. У всякого свои шаги. А насчет чуда скажу вам, что вы, кажется, эти последние два-три дня проспали. Я вам сам назначил этот трактир и никакого тут чуда не было, что вы прямо пришли; сам растолковал всю дорогу, рассказал место, где он стоит, и часы, в которые можно меня здесь застать. Помните?
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно
буду я зевать // И о
былом воспоминать?
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий
день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли,
дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё
было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги не глядел.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся
день.