Так было в народе, так будет в русской революционной интеллигенции XIX в., тоже раскольничьей, тоже уверенной, что злые силы овладели церковью и государством, тоже устремленной к граду Китежу, но при ином сознании, когда «нетовщина» распространилась на самые основы религиозной жизни.
Но, во всяком случае, славянофилы хотели «России Христа», а не «России Ксеркса» [Слова из стихотворения Вл. Соловьева: «Каким ты хочешь быть Востоком, Востоком Ксеркса иль Христа?»], как хотели наши националисты и империалисты. «Идея» России всегда обосновывалась пророчеством о будущем, а не тем, что есть, — да и не может быть иным мессианское сознание.
Нужно организовать иное управление миром, управление человеком, при котором не будет невыносимых страданий, человек человеку будет не волком, а братом.
Русские революционеры, которые будут вдохновляться идеями Чернышевского, ставят интересную психологическую проблему: лучшие из русских революционеров соглашались в этой земной жизни на преследования, нужду, тюрьму, ссылку, каторгу, казнь, не имея никаких надежд на иную, потустороннюю жизнь.
Русские же, менее чувственные по природе, представляют себе совсем иное — ценность чувства, не зависящего от социального закона, свободу и правдивость.
Судьба народников 70-х годов была трагична потому, что они не только встречали преследования со стороны власти, но они не были приняты самим народом, который имел иное миросозерцание, чем интеллигенция, иные верования.
Религиозный анархизм у Достоевского носит особый характер и имеет иное обоснование, чем у Л. Толстого, и идет в большую глубину, для него проблема свободы духа имеет центральное значение, которого она не имеет у Л. Толстого.
На Западе гениальное учение о Софии было у Якова Бёме, но оно носило несколько иной характер, чем у Вл. Соловьева и у русских софиологов [См. мою статью «Учение Якова Бёме о Софии» в «Пути».].
Историки-позитивисты могут указать, что для характеристики русского народа я делаю выбор, выбираю немногое, исключительное, в то время как многое, обыкновенное, было иное.
Но за всеми этими различаемыми течениями скрыта общая русская православная религиозность, выработавшая тип русского человека с его недовольством этим миром, с его душевной мягкостью, с его нелюбовью к могуществу этого мира, с его устремленностью к миру иному, к концу, к Царству Божьему.
Его блестящая книга «Столп и утверждение истины» произвела большое впечатление в некоторых кругах и на многих имела влияние, например, на С. Н. Булгакова, человека совсем другой формации и иного душевного склада.
После 1945 года мы видим совершенно иной мир, разделённый не на европейские империи, а на две сверхдержавы, у каждой из которых своя зона влияния и свои союзники.
Ины́е (от англ. otherkin — «иные», «другой род», «инородцы») — люди, которые описывают себя как не-люди в каком-либо смысле; обычно подразумевается какое-нибудь мифологическое или легендарное существо. Само слово является неологизмом, используемым преимущественно самими «иными», и не является чётко определённым; в своём наиболее широком смысле объединяет тех, кто считает себя любыми нечеловеческими существами (животные, ангелы, демоны, драконы, жители других измерений, инопланетяне, феи, кицунэ, ликантропы). (Википедия)
Иной по ровному месту, может, весь свой век пройдет, а так своей силы и не узнает. А как случится ему на гору подняться, да поглядит он назад, тогда и поймет, что он сделать может. От этого, глядишь, такому человеку в работе подмога и жить веселее.
Будем как солнце! Забудем о том, Кто нас ведет по пути золотому, Будем лишь помнить, что вечно к иному, К новому, к сильному, к доброму, к злому, Ярко стремимся мы в сне золотом.
Ины́е (от англ. otherkin — «иные», «другой род», «инородцы») — люди, которые описывают себя как не-люди в каком-либо смысле; обычно подразумевается какое-нибудь мифологическое или легендарное существо. Само слово является неологизмом, используемым преимущественно самими «иными», и не является чётко определённым; в своём наиболее широком смысле объединяет тех, кто считает себя любыми нечеловеческими существами (животные, ангелы, демоны, драконы, жители других измерений, инопланетяне, феи, кицунэ, ликантропы).
После 1945 года мы видим совершенно иной мир, разделённый не на европейские империи, а на две сверхдержавы, у каждой из которых своя зона влияния и свои союзники.
И хотя многие из них – вполне естественный процесс, связанный с возрастом, некоторые имеют совсем иные причины.
Мне в жизни не приходилось встречать столь благопристойной – не могу подобрать иного слова – внешности.
