«Три элемента на Западе: Римская церковь, древнеримская образованность и возникшая из насилий завоевания государственность, были совершенно чужды Руси».
Национальность есть моя национальность и она во мне, государственность — моя государственность и она во мне, церковь — моя церковь и она во мне, культура — моя культура и она во мне, вся история есть моя история и она во мне.
Этому же содействовало и то, что в политическую орбиту христианских государств оказались вовлечены разные нехристианские народности; вследствие того и самый характер государственности становится религиозно сложным я смешанным.
Новая, творческая религиозная общественность — и не теократия, и не анархизм, и не государственность, и не социализм; она невыразима в категориях «мира», непереводима на язык физического плана жизни.
Однако его талант сказался не только в изложении материала, языке, мастерстве характеристик, но и в умении отобрать наиболее значимое и важное в развитии российской государственности.
Тем не менее процессы развития государственности в зоне переложного, а затем пашенного земледелия значительно отставали от аналогичных процессов в областях развития ирригации.
Однако его талант сказался не только в изложении материала, языке, мастерстве характеристик, но и в умении отобрать наиболее значимое и важное в развитии российской государственности.
Значит, автор легенды в основу русской государственности положил не мужское, а женское начало.
Тем не менее процессы развития государственности в зоне переложного, а затем пашенного земледелия значительно отставали от аналогичных процессов в областях развития ирригации.