Неточные совпадения
Самоосуществление личности предполагает сопротивление,
требует борьбы против порабощающей власти мира, несогласия на конформизм с миром.
И он также
требует воображения.
Богопознание есть гипостазирование, понимание Бога как личности, и это
требует воображения.
И эта тоска не может быть окончательно преодолена в обыденном объективном мире, ибо недостижима в нем окончательная целостность, которую
требует выход из субъективности пола.
Любовь-эрос
требует взаимности, любовь-жалость во взаимности не нуждается, в этом её сила и богатство.
Оно
требует признания бытия чем-то вторичным.
Богосознание
требует постоянного очищения, очищения прежде всего от рабского социоморфизма.
Богу не присуща никакая власть, Ему не свойственна воля к могуществу, Он не
требует рабского поклонения невольника.
Это человек, сам человек до ужаса бесчеловечен, искажает свой образ, Бог же человечен и
требует человечности.
Целое, мировой порядок ничего оправдать не может, наоборот, оно находится под судом и
требует оправдания.
Но дуалистический момент, который не должен быть превращен в дуалистическую объективную онтологию, совсем неизбежен, его
требует свобода и борьба.
Романтики всегда
требовали возврата к природе, освобождения от власти разума, от порабощающих норм цивилизации.
Но в космическом прельщении, как и во всяком почти прельщении человека, ставится тема, которая имеет значение и
требует разрешения.
В сущности, государство и общество всегда стремились к тоталитарности, делали заказы творцам культуры и
требовали от них услуг.
Поэтому классицизм
требует конечности в оформлении продукта творчества, видит в конечном признак совершенства и боится бесконечности, которая раскрывается в экзистенциальной сфере и не может быть выражена в объективированной сфере, как совершенство формы.
Актуализм цивилизации
требует от человека все возрастающей активности, но этим требованием он порабощает человека, превращая его в механизм.
Внутреннее освобождение непременно
требует и внешнего освобождения, разрушения рабьей зависимости от социальной тирании.
«Царство Кесаря» в сущности никогда не соглашалось признать «Царство Божие» автономной областью и всегда
требовало от «царства Божия» услуг, всегда стремилось превратить его в своё орудие.
Невозможно допустить той окончательной объективации человеческого существования, которой
требует государство, одержимое волей к могуществу.
Между тем как оно всегда имеет тенденцию
требовать от мысли, от творчества, от духовной жизни приспособления к себе (теократия, абсолютная монархия, тайная диктатура денег в лжедемократии, якобинство, коммунизм, фашизм).
Идолы, которым они были верны,
требовали кровавых человеческих жертвоприношений.
Человек, отличающийся военной храбростью, может проявлять самую постыдную гражданскую и моральную трусость И именно тоталитарные государства, которые стремятся к могуществу и
требуют военной храбрости, не допускают моральной и гражданской храбрости и воспитывают трусов-рабов.
Любовь к своему народу (мы увидим, что народ не то же самое, что нация) есть очень естественное и хорошее чувство, но национализм
требует нелюбви, вражды, презрения к другим народам.
«Национальность» превращается в идола,
требует человеческих жертвоприношений, как и все идолы.
Он
требовал распятия всех своих пророков, учителей, великих людей.
Аристократизм есть очень сложное явление и
требует сложной оценки.
Подлинный аристократизм не есть право, привилегия, он ничего не
требует для себя, он отдает, он налагает ответственность и обязанность служения.
Буржуа любит говорить, что мир гибнет и кончается, когда наступает конец его экономическому могуществу, когда колеблется его собственность, когда рабочие
требуют изменения их положения.
В этом сущность исторической трагедии, которая
требует конца истории.
И на вершине цивилизации, в XX веке, вновь образующиеся коллективы
требуют культов, в которых может обнаружиться переживание первобытного тотемизма.
Коллектив начинает играть роль церкви, с той разницей, что церковь все-таки признавала ценность личности и существование личной совести, коллективизм же
требует окончательно экстериоризации совести и перенесения её на органы коллектива.
Всякая организация
требует известной дисциплины, но, когда дисциплина
требует отказа от личного сознания и совести, она превращается в тиранию коллектива.
Но ложно было бы такое истолкование легенды, что проблема хлеба не
требует положительного решения и что должна быть одна свобода без хлеба.
Но братское общество не есть внешняя организация, братское общество
требует духовной высоты людей.
В каждом оформленном обществе есть тенденция к неравенству и недопустимо
требовать равнения по низшему.
Не существует экономических законов, которые
требуют обездоления и несчастья большей части человечества.
Персонализм
требует также децентрализации и федерализма, борьбы против централизованных чудовищ.
В то время как любовь-эрос
требует взаимности, любовь-милосердие взаимности не
требует, в этом её богатство и её сила.
Он
требует освящения и благословения полового акта, как источника жизни.
Тут есть соприкосновение с Розановым, но Розанов
требует последовательности и искренности: если благословляется деторождение, то должен благословляться и источник деторождения.
Евангелие как раз
требует свободы от рабства у семьи.
Поэтому учение о Промысле и учение о благодати
требует пересмотра, традиционные учения неприемлемы.
Познание истины
требует победы над страхом, добродетели бесстрашия, небоязни опасности.
Н. Федоров печалуется о смерти всякого существа и
требует, чтобы человек стал воскресителем.
Неточные совпадения
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! // Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит,
требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
Чужие и свои победы, // Надежды, шалости, мечты. // Текут невинные беседы // С прикрасой легкой клеветы. // Потом, в отплату лепетанья, // Ее сердечного признанья // Умильно
требуют оне. // Но Таня, точно как во сне, // Их речи слышит без участья, // Не понимает ничего, // И тайну сердца своего, // Заветный клад и слез и счастья, // Хранит безмолвно между тем // И им не делится ни с кем.
Как он умел казаться новым, // Шутя невинность изумлять, // Пугать отчаяньем готовым, // Приятной лестью забавлять, // Ловить минуту умиленья, // Невинных лет предубежденья // Умом и страстью побеждать, // Невольной ласки ожидать, // Молить и
требовать признанья, // Подслушать сердца первый звук, // Преследовать любовь и вдруг // Добиться тайного свиданья… // И после ей наедине // Давать уроки в тишине!
Дворянство
требует радушия, не правда ли?
Мертвые души, губернаторская дочка и Чичиков сбились и смешались в головах их необыкновенно странно; и потом уже, после первого одурения, они как будто бы стали различать их порознь и отделять одно от другого, стали
требовать отчета и сердиться, видя, что дело никак не хочет объясниться.