Неточные совпадения
Гипостазирование
человека, наделение его качествами личности есть истинный,
реальный миф о
человеке.
Реальное «мы», т. е. общность
людей, общение в свободе, в любви и милосердии, никогда не могло поработить
человека и, наоборот, есть реализация полноты жизни личности, её трансцендирования к другому.
Но что такое конкретный
человек,
человек реальный?
Социально уравнительный процесс, направленный к уничтожению социально-классовых привилегий, может как раз способствовать выявлению действительных,
реальных личных неравенств
людей, т. е. обнаружению личного аристократизма.
И это царство денег, в котором исчезает всякое
реальное ядро, обладает страшным могуществом, страшной властью над человеческой жизнью; оно ставит и свергает правительства, создает войны, порабощает рабочие массы, порождает безработицу и нищету, делает все более фиктивной жизнь
людей, оказавшихся удачниками в этом царстве.
Человек все более переходит из
реального царства в царство фиктивное.
Если
человеком овладевает идея, что все мировое зло в евреях, масонах или большевиках, в еретиках или буржуазии (причем не
реальной, а вымышленной), то самый добрый
человек превращается в дикого зверя.
Революции делаются средним
человеком и для среднего
человека, который совсем не хочет изменения структуры сознания, не хочет нового духа, не хочет стать новым
человеком, не хочет
реальной победы над рабством.
Но в коллективе это
реальное искажено экстериоризацией и это экзистенциальное, связанное с общностью
людей, умалено объективацией.
Социалистическая метафизика признает общее более
реальным, чем индивидуальное, класс более
реальным, чем
человека, видит социальный класс за
человеком вместо того, чтобы видеть
человека за социальным классом.
Этому противопоставить можно только
реальные молекулярные процессы в человеческом обществе, основанные на ценностях персонализма и персоналистического братства
людей.
Это также
реальная, а не формальная демократия, т. е. самоуправление
человека, т. е. свобода, идущая снизу.
Свобода экономической жизни для
реальной свободы
людей, для
реальной свободы трудящихся, должна быть ограничена, иначе сильный будет обижать слабого и порабощать его и лишать куска хлеба.
Порабощает
человека не только
реальный грех, но и одержимость идеей греха, съедающей всю жизнь.
Творчество
человека, меняющее структуру сознания, может быть не только закреплением этого мира, не только культурой, но и освобождением мира, концом истории, то есть созданием Царства Божия, не символического, а
реального.
Каждый раз, когда он думал о большевиках, — большевизм олицетворялся пред ним в лице коренастого, спокойного Степана Кутузова. За границей существовал основоположник этого учения, но Самгин все еще продолжал называть учение это фантастической системой фраз, а Владимира Ленина мог представить себе только как интеллигента, книжника, озлобленного лишением права жить на родине, и скорее голосом, чем
реальным человеком.
Также чувствовал я себя связанным с
реальными людьми русской земли: с Чаадаевым, с некоторыми славянофилами, с Герценом, даже с Бакуниным и русскими нигилистами, с самим Л. Толстым, с Вл. Соловьевым.
Он фантаст, изображающий не
реальных людей, а элементарных злых духов, прежде всего духа лжи, овладевшего Россией.
Неточные совпадения
Кутузов был величиной
реальной, давно знакомой. Он где-то близко и действует как организатор. С каждой встречей он вызывает впечатление
человека, который становится все более уверенным в своем значении, в своем праве учить, действовать.
Он понимал, что на его глазах идея революции воплощается в
реальные формы, что, может быть, завтра же, под окнами его комнаты,
люди начнут убивать друг друга, но он все-таки не хотел верить в это, не мог допустить этого.
«Нет,
люди здесь проще, ближе к простому,
реальному смыслу жизни. Здесь нет Лютовых, Кутузовых, нет философствующих разбойников вроде Бердникова, Попова. Здесь и социалисты —
люди здравомыслящие, их задача сводится к
реальному делу: препятствовать ухудшению условий труда рабочих».
«Сыты», — иронически подумал он, уходя в кабинет свой, лег на диван и задумался: да, эти
люди отгородили себя от действительности почти непроницаемой сеткой слов и обладают завидной способностью смотреть через ужас
реальных фактов в какой-то иной ужас, может быть, только воображаемый ими, выдуманный для того, чтоб удобнее жить.
«Дома у меня — нет, — шагая по комнате, мысленно возразил Самгин. — Его нет не только в смысле
реальном: жена, дети, определенный круг знакомств, приятный друг, умный
человек, приблизительно равный мне, — нет у меня дома и в смысле идеальном, в смысле внутреннего уюта… Уот Уитмэн сказал, что
человеку надоела скромная жизнь, что он жаждет грозных опасностей, неизведанного, необыкновенного… Кокетство анархиста…