Неточные совпадения
Можно даже сказать, что образование
касты культурно утонченных и усложненных людей, теряющих связь с широтой и глубиной жизненного процесса, есть ложное образование.
Персонализм предполагает аристократизм личных качеств, противостоящих всякому смешению с бескачественной массой, аристократизм свободы в противоположность детерминизму, под которым живет раса и
каста.
Лоренц Штейн даже говорит, что
каста есть абсолютная победа общества над государством.
Аристократия есть
каста, и она с трудом приспособляется к организации государства, в известном смысле она антигосударственна.
Но ограниченность его была в том, что он почувствовал это лишь для своей
касты.
Чистое христианство глубоко противоположно духу
касты, который есть дух двойного рабства, рабства самой аристократической
касты и рабства тех, над кем
каста хочет господствовать.
Это может быть
каста жрецов, иерархия князей церкви.
Это может быть
каста в собственном смысле, родовое дворянство.
Интеллектуальная элита, склонная к самопревозношению и изоляции, есть также аристократическая
каста, носящая все признаки
касты.
Аристократическую
касту могут представлять собой разные оккультные ордена, посвященные, масоны с оккультно-мистической окраской.
Но социализация аристократического душевного типа, т. е. образование аристократической
касты, всегда ведет к тому, что вместо подлинно аристократических душевных свойств являются свойства совсем иные — гордость, превозношение, презрение к низшим, защита своих привилегий.
Каста всегда есть порабощение человека, обезличивание,
каста аристократическая, как и
каста буржуазная и пролетарская.
Пролетариат тоже может стать
кастой, лжеаристократией, и тогда в нем проявляются отрицательные свойства аристократической
касты: самопревозношение, отрицание человеческого достоинства у людей других классов.
Хороших классов не бывает, бывают лишь хорошие люди, и они хороши в меру преодоления в себе духа класса, духа
касты, в меру раскрытия личности.
Класс,
каста есть порабощение человека.
Подлинный аристократизм есть видение образа личности, а не образа социальной группы, класса,
касты.
Неточные совпадения
— Аркадий? Он восторжествует, помилуй? Брак не в его принсипах, зато чувство равенства будет в нем польщено. Да и действительно, что за
касты au dix-neuvième siècle? [В девятнадцатом веке (фр.).]
— Я ненавижу поповское православие, мой ум направлен на слияние всех наших общин — и сродных им — в одну. Я — христианство не люблю, — вот что! Если б люди твоей…
касты, что ли, могли понять, что такое христианство, понять его воздействие на силу воли…
Даже в Восточной Индии, где цивилизация до сих пор встречает почти неодолимое сопротивление в духе
каст, каждый занятый пришельцами вершок земли немедленно приносил им соразмерную выгоду богатыми дарами почвы.
Сначала мне показалось странным сопоставление — царь и хунхузы, но, вникнув в смысл его слов, я понял ход его мысли. Раз происходит сортировка людей по сословиям, то должны быть богатые и бедные, праздные и трудящиеся. Раз их сортируют на честных и бесчестных, то преступный элемент отделяется, ассоциируется и образует нечто вроде особой
касты, по-китайски именуемой хунхузами.
Человечество долгие века жило непосредственной социально-органической жизнью, причем все общественные формации, даже и самые тяжелые, освящались силою давности и утверждались религиозной санкцией:
касты, рабство, крепостничество рассматривались как непреложные и почти богоустановленные устои жизни, благодаря чему они утрачивали часть своей ядовитости и тяготы.