Неточные совпадения
Первооснову моего философского миросозерцания и прежде всего центральную для меня
идею объективации, противополагаемой
существованию и свободе, нельзя понять, если стать на точку зрения платонизма или философии Гегеля и Шеллинга.
Персоналистическая переоценка ценностей признает безнравственным все, что определяется исключительно отношением к «общему», к обществу, нации, государству, отвлеченной
идее, отвлеченному добру, моральному и логическому закону, а не к конкретному человеку и его
существованию.
Острое переживание проблемы теодицеи, как мы видим, например, у Достоевского в его диалектике о слезинке ребёнка и о возвращении билета на вход в мировую гармонию, есть восстание против
идеи бытия, как царства универсально-общего, как мировой гармонии, подавляющей личное
существование.
Идея гармонии целого, миропорядка и есть источник рабства человека, это и есть власть объективации над человеческим
существованием.
Существует порабощающая диалектика
идей в человеческом
существовании, это есть диалектика экзистенциальная, а не логическая.
Но так сложна человеческая природа и так запутано его
существование, что из одного рабства он может впасть в другое, впасть в абстрактную духовность, в детерминирующую власть общей
идеи.
Неточные совпадения
Но он тысячу раз и прежде готов был отдать свое
существование за
идею, за надежду, даже за фантазию.
Старые славянофильские идеалы были прежде всего идеалами частной, семейной, бытовой жизни русского человека, которому не давали выйти в ширь исторического
существования, который не созрел еще для такого
существования [Я не касаюсь здесь церковных
идей Хомякова, которые очень глубоки и сохраняют свое непреходящее значение.].
В середине же царит старая инертность мысли, нет инициативы в творчестве
идей, клочья старого мира мысли влачат жалкое
существование.
Славянская
идея и славянское единение невозможны, если русский и православный тип славянства признается полной и исключительной истиной, не нуждающейся ни в каком дополнении и ни в каком
существовании других типов славянской культуры.
Парменид учит нас, что есть только бытие, небытия же вовсе не существует; правда, он имел при этом в виду свое неподвижное, абсолютное Единое, субстанцию мира, которой только и принадлежит бытие, вне же ее ничего нет. В применении к такому понятию абсолютного, очевидно, не имеет никакого значения
идея небытия. Однако не так просто обстоит это в применении к действию Абсолютного, к творческому акту, которым оно вызывает к
существованию несуществовавшее доселе, т. е. небытие, творит из ничего.