Когда
человек стал одержим и допустил власть над собой болезненного самолюбия, честолюбия, зависти, ревности, сладострастия, болезненного эротизма, корыстолюбия, скупости, ненависти и жестокости, то он находится в мире фантазм, и реальности не предстают уже ему в соответствии со структурой бытия.
Неточные совпадения
Сама критическая гносеология, претендовавшая
стать над жизнью и бытием, была явлением жизни европейского культурного
человека.
Теория познания должна
стать философской антропологией, учением о
человеке, а не учением о трансцендентальном сознании и гносеологическом субъекте, но и не психологическим или социологическим учением о
человеке, а онтологическим и пневмотологическим учением о
человеке.
И в отпадении от райской гармонии, от единства с Богом
человек начал различать и оценивать, вкусил от древа познания добра и зла,
стал по сю сторону добра и зла.
Но окончательно раскрывается
человек и духовно
становится на ноги, освобождается от власти низших природных стихий лишь в христианстве, лишь через Христа и христианское откровение.
В личности Христа-Богочеловека
человек окончательно
стал существовать.
Месть, которая сначала была нравственным и религиозным долгом, после христианского откровения
становится безнравственным, хаотическим инстинктом
человека, который он должен побеждать новым законом.
И нравственная жизнь
человека и ныне еще раздирается между нравственными понятиями и оценками, образовавшимися, когда господствовал род и был субъектом нравственной жизни, и нравственными понятиями и оценками, образовавшимися, когда поднялась личность и
стала субъектом нравственной жизни.
И то, что невозможно было для
человека,
становится возможным для Бога.
Смирение может
стать не только враждебным творчеству, но и враждебным нравственной жизни
человека.
Идеи правды, истины, красоты должны перестать быть нормами и правилами жизни и
стать энергиями жизни, внутренним, творческим огнем в
человеке.
Вопрос о правде и лжи нравственной жизни
становится тут совсем в иной плоскости, чем, напр., у Канта, который не допускает самой невинной лжи во имя спасения жизни
людей и впадает в законнический педантизм.
Церковная ортодоксия, боровшаяся с односторонностью ересей и стремившаяся выразить полноту истины, подвергалась фанатическому перерождению в душах
людей, для которых полнота и гармония истины откровения
становилась источником фанатической одержимости этой идеей полноты.
Но нельзя допускать, чтобы свобода
стала фанатической идеей, чтобы
человек был одержим ею, ибо тогда она истребляется и перерождается в насилие.
Человек, стремящийся к осуществлению какой-нибудь утопической идеи во что бы то ни
стало, может быть бескорыстным и руководиться мотивами, которые признаются нравственными, — он стремится к совершенной жизни, но он все же эгоцентрик и может
стать нравственным идиотом, потерять различие между добром и злом.
Страх болезней сам
становится болезнью и начинает повсюду видеть несуществующую опасность заразы, населяет мир бациллами, со всех сторон атакующими
человека, парализует возможность здравого восприятия своего тела и нормального к нему отношения.
Единственный «дальний», который
становится «ближним», есть живой Бог, и Он требует любви к «ближнему», соединяя в богочеловеческой жизни любовь к Богу и любовь к
человеку.
Рабочий имеет священное значение, и всякий
человек должен
стать рабочим.
Но все меняется, когда вы
становитесь на точку зрения субъекта,
человека.
И для него понятно
стало, что нельзя искать Царства Божьего и совершенной жизни из страха ада, что страх ада есть болезненный аффект, мешающий достигнуть совершенства и работать для Царства Божьего, лишающий всю жизнь
человека нравственного значения.
Это была крошечная клетушка, шагов в шесть длиной, имевшая самый жалкий вид с своими желтенькими, пыльными и всюду отставшими от стены обоями, и до того низкая, что чуть-чуть высокому
человеку становилось в ней жутко, и все казалось, что вот-вот стукнешься головой о потолок.
Неточные совпадения
И шагом едет в чистом поле, // В мечтанья погрузясь, она; // Душа в ней долго поневоле // Судьбою Ленского полна; // И мыслит: «Что-то с Ольгой
стало? // В ней сердце долго ли страдало, // Иль скоро слез прошла пора? // И где теперь ее сестра? // И где ж беглец
людей и света, // Красавиц модных модный враг, // Где этот пасмурный чудак, // Убийца юного поэта?» // Со временем отчет я вам // Подробно обо всем отдам,
Но Ленский, не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень // Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро
стали неразлучны. // Так
люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.
Предметом
став суждений шумных, // Несносно (согласитесь в том) // Между
людей благоразумных // Прослыть притворным чудаком, // Или печальным сумасбродом, // Иль сатаническим уродом, // Иль даже демоном моим. // Онегин (вновь займуся им), // Убив на поединке друга, // Дожив без цели, без трудов // До двадцати шести годов, // Томясь в бездействии досуга // Без службы, без жены, без дел, // Ничем заняться не умел.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее
становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не
человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Достаточно сказать только, что есть в одном городе глупый
человек, это уже и личность; вдруг выскочит господин почтенной наружности и закричит: «Ведь я тоже
человек,
стало быть, я тоже глуп», — словом, вмиг смекнет, в чем дело.