Парадоксально можно было бы сказать, что
ужас ада наступает тогда, когда человек подчиняет свою конечную судьбу своему собственному суду, а не Божьему суду.
И когда человеческая душа готова искать избавления от
ужаса ада в смерти, она думает о смерти, которая кончится и будет концом всего, а не о смерти бесконечной.
Неточные совпадения
Нестерпимый, предельный
ужас не есть
ужас смерти, а
ужас суда и
ада.
Но
ужас в том, что
ад создается не только «злыми», не только злом, но в гораздо большей степени создается «добрыми», создается самим добром для «злых» или для «зла».
Но настоящий
ужас предчувствий
ада в человеческой душе в этих запугиваниях отсутствует.
И когда этот
ужас овладел человеческой душой, человек готов искать спасения от
ада в смерти, в вечной смерти.
Человек вспоминает о рае в прошлом, в генезисе мировой жизни, он мечтает о рае в будущем, в конце вещей, и вместе с тем с
ужасом предчувствует
ад.
Сознание более углубленное и цельное вбирает рай и
ад внутрь духа, т. е. перестает пассивно мечтать о рае и испытывать пассивный
ужас перед
адом.
Неточные совпадения
Я знал красавиц недоступных, // Холодных, чистых, как зима, // Неумолимых, неподкупных, // Непостижимых для ума; // Дивился я их спеси модной, // Их добродетели природной, // И, признаюсь, от них бежал, // И, мнится, с
ужасом читал // Над их бровями надпись
ада: // Оставь надежду навсегда. // Внушать любовь для них беда, // Пугать людей для них отрада. // Быть может, на брегах Невы // Подобных дам видали вы.
Духовно-аскетическая практика у Феофана Затворника есть прежде всего вызывание в себе
ужаса гибели и
ада.
Случилось это во время франко-прусской войны. Молодой Ницше был начальником санитарного отряда. Ему пришлось попасть в самый
ад перевязочных пунктов и лазаретов. Что он там испытал, об этом он и впоследствии никогда не мог рассказывать. Когда, много позже, друг его Эрвин Роде спросил его, что ему пришлось видеть на войне в качестве санитара, Ницше с мукою и
ужасом ответил:
— Ах, это
ужас… Она была очень крупным ребенком… И отец, и мать сами расславили ее по околотку каким-то «исчадием
ада». Они, вероятно, просто боялись ее… А она, повторяю, такая милая, обходительная. Я, просто, даже не ожидала встретить такую, после всех толков, которые ходят про нее.
— Но нет, может быть, еще не поздно… Несчастье можно отвратить… Я поговорю с ним, я представлю ему весь
ужас будущего, которое его ожидает, особенно если он уже теперь до того подчинился этому «исчадью
ада», что исполняет у ней должность дворецкого, лакея…