Неточные совпадения
В познании этическом мы не только впускаем в себя и отражаем этическую правду, мы неизбежно и
создаем ее, творим
мир ценностей.
Ответственность за зло возвышает, а не унижает тварный
мир и человека, ибо приписывает ему огромную силу свободы, способной восстать на Творца, отделиться от него и
создать собственный безбожный
мир,
создать ад.
Человек наряду с законническим, нормативным моральным
миром, который закончен и к которому ничего нельзя прибавить,
создает себе, воображает
мир высший, свободный, прекрасный, лежащий по ту сторону обыденного добра и зла.
И вот все греховные страсти
создают свои
миры фантазм, нарушают и разрушают первичное чувство реальности, делают человека антиреалистом, идеалистом в дурном смысле слова.
Самолюбие
создает свой фантасмагорический
мир, в котором все реальности смещены.
Все состояния, производные от радикального греха самолюбия и эгоцентризма, — разнообразные формы ressentiment, честолюбие, властолюбие, зависть, ревность, обида —
создают свои фантасмагорические
миры и разрушают реальности.
Похоть наживы и корысти и похоть сладострастия и половых наслаждений разрушительно действуют на душевную жизнь и
создают свои фантазмы, свои
миры, в которых человек живет вместо реального
мира Божьего.
Совершенно так же похоть пола, похоть сладострастия
создает свой фантасмагорический
мир, отрывающий человека от реальности и порабощающий его.
Дурная мечтательность, которая часто представляется невинной, есть зло и
создает фантасмагорический
мир.
Совершенно особый
мир фантазмов
создают страхи.
Трусость, которая во всем ищет поводов для страха, всегда
создает фантасмагорический
мир.
И потому просветители говорят, что религия
создает фантасмагорический
мир,
мир, порожденный страхами и вместе с тем предназначенный избавить от страхов.
Труд
создает социальную обыденность в условиях греховного
мира, но он связан с истоками жизни, и смысл его лежит за пределами социальной обыденности.
Но деятельность духа в пространственно-материальном
мире создает градации свободы вследствие ее умаления в материи.
Ад
создает и организует отделение души от Бога, от Божьего
мира, от других людей.
По Фихте субъект теоретически, в мысли,
создает мир; у Маркса же он должен в действительности создать, переделать мир, радикально преобразить его.
Под тем ничто, из которого Бог
создал мир, надо разуметь «несказанную и непостижимую, неприступную для всех умов светлость божественной благости» (ineffabilem et incomprehensibilem divinae bonitatis inaccessibilem claritatem) [Ib., 19.].
И те, которые восстают против зла и страданий мира и хотят
создать мир лучший, более справедливый и счастливый, сами причиняют неисчислимые страдания, создают новые формы зла.
Неточные совпадения
Самгин вздрогнул, ему показалось, что рядом с ним стоит кто-то. Но это был он сам, отраженный в холодной плоскости зеркала. На него сосредоточенно смотрели расплывшиеся, благодаря стеклам очков, глаза мыслителя. Он прищурил их, глаза стали нормальнее. Сняв очки и протирая их, он снова подумал о людях, которые обещают
создать «
мир на земле и в человецех благоволение», затем, кстати, вспомнил, что кто-то — Ницше? — назвал человечество «многоглавой гидрой пошлости», сел к столу и начал записывать свои мысли.
— Но нигде в
мире вопрос этот не ставится с такою остротой, как у нас, в России, потому что у нас есть категория людей, которых не мог
создать даже высококультурный Запад, — я говорю именно о русской интеллигенции, о людях, чья участь — тюрьма, ссылка, каторга, пытки, виселица, — не спеша говорил этот человек, и в тоне его речи Клим всегда чувствовал нечто странное, как будто оратор не пытался убедить, а безнадежно уговаривал.
— А вы убеждены в достоверности знания? Да и — при чем здесь научное знание? Научной этики — нет, не может быть, а весь
мир жаждет именно этики, которую может
создать только метафизика, да-с!
— Всегда были — и будут — люди, которые, чувствуя себя неспособными сопротивляться насилию над их внутренним
миром, — сами идут встречу судьбе своей, сами отдают себя в жертву. Это имеет свой термин — мазохизм, и это
создает садистов, людей, которым страдание других — приятно. В грубой схеме садисты и мазохисты — два основных типа людей.
Он сел в кресло и, рассматривая работу, которая как будто не определялась понятием живописи, долго пытался догадаться: что думал художник Босх,
создавая из разрозненных кусков реального этот фантастический
мир?