Когда человек стал одержим и допустил власть
над собой болезненного самолюбия, честолюбия, зависти, ревности, сладострастия, болезненного эротизма, корыстолюбия, скупости, ненависти и жестокости, то он находится в мире фантазм, и реальности не предстают уже ему в соответствии со структурой бытия.
Социальный коллектив и является неограниченным феодальным владельцем, капиталистом и банкиром, и притом самым беспощадным, не знающим
над собой никакого суда, никакой власти, никакого высшего начала.
Неточные совпадения
И все дело тут в том, что критика познания, рефлексия разума
над самим
собой есть жизненный опыт, а не отвлеченная теория, за которую она
себя выдает.
Это означает раскрытие учения о человеке как о существе духовном и свободном, способном возвышаться
над природой и подчинять ее
себе.
Сознание не тождественно с знанием или узнанным, но оно всегда означает соотношение с логическим началом, возвышающимся
над замкнутым в
себе душевным миром. «Я» сознает
себя лишь через то, что выше «я».
Символически папа считал
себя слугой, но реально он господствовал даже
над князьями и вельможами. «Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих».
И речь идет о победе
над всяким рабством,
над рабством перед властью прошлого и
над рабством перед властью будущего,
над рабством у внешнего мира, и
над рабством у самого
себя, у своего низшего «я».
Победа
над грехом эгоцентризма, приобретение духовности, раскрытие в
себе образа и подобия Божьего есть возврат в реальный мир, в бытие.
Такова этическая установка вовне, в жизни социальной, этическая же установка в глубину, в отношении к жизни духовной, требует духовной свободы от власти собственности
над человеческой душой, аскезы в отношении к материальной собственности, преодоления греховной похоти к материальным благам, недопущения
себя до рабства у мира.
Рост экономической производительности, увеличение власти человека
над стихийными силами природы и умножение хозяйственных ценностей есть само по
себе благо и источник жизни.
Они утешают
себя тем, что в вечности не будет суда смысла
над их бессмысленной жизнью.
И еще более радикальная задача, чем задача воскрешения умерших, поставленная Н. Федоровым, есть задача победы
над адом, освобождение из ада всех тех, которые испытывают «вечные» адские муки, победа
над адом не только для
себя, но и для всей твари.
Не представляй
себе Царство Божье слишком посюсторонне и по-человечески, как победу «добрых»
над «злыми», как изоляцию «добрых» в светлом месте, а «злых» в темном месте.
Без этих капризов он как-то не чувствовал
над собой барина; без них ничто не воскрешало молодости его, деревни, которую они покинули давно, и преданий об этом старинном доме, единственной хроники, веденной старыми слугами, няньками, мамками и передаваемой из рода в род.
По осени у старого // Какая-то глубокая // На шее рана сделалась, // Он трудно умирал: // Сто дней не ел; хирел да сох, // Сам
над собой подтрунивал: // — Не правда ли, Матренушка, // На комара корёжского // Костлявый я похож?
Неточные совпадения
Был вечер. Небо меркло. Воды // Струились тихо. Жук жужжал. // Уж расходились хороводы; // Уж за рекой, дымясь, пылал // Огонь рыбачий. В поле чистом, // Луны при свете серебристом // В свои мечты погружена, // Татьяна долго шла одна. // Шла, шла. И вдруг перед
собою // С холма господский видит дом, // Селенье, рощу под холмом // И сад
над светлою рекою. // Она глядит — и сердце в ней // Забилось чаще и сильней.
И поделом: в разборе строгом, // На тайный суд
себя призвав, // Он обвинял
себя во многом: // Во-первых, он уж был неправ, // Что
над любовью робкой, нежной // Так подшутил вечор небрежно. // А во-вторых: пускай поэт // Дурачится; в осьмнадцать лет // Оно простительно. Евгений, // Всем сердцем юношу любя, // Был должен оказать
себя // Не мячиком предрассуждений, // Не пылким мальчиком, бойцом, // Но мужем с честью и с умом.
Но ошибался он: Евгений // Спал в это время мертвым сном. // Уже редеют ночи тени // И встречен Веспер петухом; // Онегин спит
себе глубоко. // Уж солнце катится высоко, // И перелетная метель // Блестит и вьется; но постель // Еще Евгений не покинул, // Еще
над ним летает сон. // Вот наконец проснулся он // И полы завеса раздвинул; // Глядит — и видит, что пора // Давно уж ехать со двора.
Задумался ли он
над участью Абакума Фырова или задумался так, сам
собою, как задумывается всякий русский, каких бы ни был лет, чина и состояния, когда замыслит об разгуле широкой жизни?
Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к
себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо
над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни кажутся недвижны.