Неточные совпадения
Человек в отличие от Бога в
творчестве своем нуждается в материи, скульптор нуждается в мраморе, из которого высекается статуя, но не из этой материи, не из этого чего-то, взятого из
мира, зарождается
творчество.
Абсолютно новое в
мире возникает лишь через
творчество, т. е. свободу, вкорененную в небытии.
Но рождение и
творчество в Боге и
мире имеют разное значение.
Творчество в
мире есть
творчество нового, небывшего, без распадения в творимом, без дурной бесконечности.
Тут символы рождения и
творчества, взятые из процессов, совершающихся в нашем
мире, применяются к тайне жизни Божественной.
Творчество есть всегда прирост, прибавление, создание нового, небывшего в
мире.
Творчество же есть прорыв из ничего, из небытия, из свободы в бытие и
мир.
Тайна
творчества раскрывается в библейско-христианском мифе о творении
мира Богом.
Творчество в
мире потому только и возможно, что
мир сотворен, что есть Творец.
Оно предполагает не только свободу, изначальную, меоническую, несотворенную свободу человека, оно предполагает также дары, данные человеку-творцу Богом-Творцом, предполагает
мир как арену
творчества.
Творчество человека предполагает три элемента — элемент свободы, благодаря которой только и возможно
творчество нового и небывшего, элемент дара и связанного с ним назначения и элемент сотворенного уже
мира, в котором и совершается творческий акт и в котором он берет себе материалы.
Материалы
творчества черпаются из сотворенного Богом
мира.
Это мы видим в
творчестве познания, в философии, которая предполагает бытие и сотворенный Богом
мир, предметные реальности, без которых мышление происходит в пустоте.
В реализации продуктов
творчества человек уже связан
миром, материалами
мира, зависит от других людей, он уже отяжелен и охлажден.
Но
творчество, которое есть огненное движение из бездонной свободы, должно не только восходить, но и нисходить, и сообщать людям и
миру то, что возникло в творческом прозрении, замысле, образе, подчиняться законам реализации продуктов, мастерства, искусства.
Творчество нужно для Царства Божьего, для дела Божьего в
мире, но совсем не нужно для личного спасения.
Только
творчество говорит о призвании и назначении человека в
мире.
Этика
творчества есть этика бесконечного, для нее
мир раскрыт и пластичен, раскрыты бесконечные горизонты и возможен прорыв к другим
мирам.
Этика
творчества исходит от личности, но направлена она не на личность, а на
мир, в то время как этика закона исходит от
мира, от общества и направлена на личность.
Внутри христианского
мира противоборствуют две моральные направленности: смирение и
творчество, мораль личного спасения и страха гибели и творческая мораль ценностей, мораль отдания себя преобразованию и преображению
мира.
Жертва смирения может быть готовностью отказаться от личного
творчества, но при постоянной думе о личности, об ее совершенстве; жертва же
творчества может быть готовностью забыть о личности и думать только о ценностях и совершенных произведениях для
мира, но при утверждении личного творческого вдохновения.
Это все то же основное противоречие
творчества в греховном
мире.
Творчество в культуре до того вырождается и разлагается, что возникает духовная реакция против всякого
творчества, связанная с потребностью в аскезе и уходе из
мира.
Но этика
творчества порывает с
миром обыденности и не хочет знать законнических запретов, она противопоставляет «образ» высшей жизни «закону» данной жизни.
Но это преображение
мира наступит уже в каждом подлинном
творчестве.
А это значит, что
творчество идет от
мира к Богу.
Мы можем смело сказать, что любовь есть жизнь в себе, первожизнь, что
творчество есть жизнь в себе, первожизнь, что созерцание духовного
мира есть жизнь в себе, первожизнь.
Гордый уход духа от
мира и людей в горние высоты и скупость, нежелание разделить с другими свои богатства есть нехристианская настроенность, недостаток любви и, в конце концов, недостаток
творчества, ибо
творчество щедро и отдает.
Личность может переживать труд как свое призвание в
мире, может претворять труд в
творчество, т. е. выявлять истинное онтологическое ядро труда, лежащее глубже той социальной обыденности, которая превращает
творчество в принудительный труд.
Техника есть обнаружение силы человека, его царственного положения в
мире, она свидетельствует о человеческом
творчестве и изобретательности и должна быть признана ценностью и благом.
Этика
творчества должна признать успехи техники положительной ценностью и благом, обнаружением творческого призвания человека в
мире и свободы его духа.
Этика
творчества должна быть в известном смысле этикой хилиастической, обращенной к эону, который находится на грани между временем и вечностью, между посюсторонним и потусторонним
миром, в котором расплавляется затверделость нашего
мира.
Неточные совпадения
Она пряталась от него или выдумывала болезнь, когда глаза ее, против воли, теряли бархатную мягкость, глядели как-то сухо и горячо, когда на лице лежало тяжелое облако, и она, несмотря на все старания, не могла принудить себя улыбнуться, говорить, равнодушно слушала самые горячие новости политического
мира, самые любопытные объяснения нового шага в науке, нового
творчества в искусстве.
Природа — нежная артистка здесь. Много любви потратила она на этот, может быть самый роскошный, уголок
мира. Местами даже казалось слишком убрано, слишком сладко. Мало поэтического беспорядка, нет небрежности в
творчестве, не видать минут забвения, усталости в творческой руке, нет отступлений, в которых часто больше красоты, нежели в целом плане создания.
Величайшие подъемы духовного
творчества связаны были с признанием существования иного
мира, независимо от того, в какой форме это признавалось.
Пасифистская теория вечного
мира легко превращается в теорию вечного покоя, счастливой бездвижности, ибо последовательно должно отрицать не только боль, связанную с движением войны, но и боль, связанную со всяким движением, со всяким зачинающим историческим
творчеством.
Продолжающееся распадение космоса природного и космоса социального, продолжающийся разлагаться капиталистический режим, торжество атомной бомбы, хаотический
мир, раскрытый в
творчестве Генри Миллера, хаос не изначальный, не начала, а хаос конца, война всех против всех.