Фантазмы же заменяют Божий замысел о
мире другим замыслом, который есть разложение бытия, и небытие и есть отказ от соучастия в деле Божьем, в продолжении миротворения.
Неточные совпадения
В падшем
мире происходит космическая борьба мужского и женского принципа, мужской и женский принцип ищет не только соединения, но они и постоянно борются
друг с
другом как смертельные враги.
Грешный
мир предполагает существование и того и
другого иерархизма.
И вместе с тем жалость есть самое сильное доказательство принадлежности человека к
другому миру.
Мир же видит добро лишь в том, чтобы любить
друзей своих, а не врагов.
В реализации продуктов творчества человек уже связан
миром, материалами
мира, зависит от
других людей, он уже отяжелен и охлажден.
Этика творчества есть этика бесконечного, для нее
мир раскрыт и пластичен, раскрыты бесконечные горизонты и возможен прорыв к
другим мирам.
Гордый уход духа от
мира и людей в горние высоты и скупость, нежелание разделить с
другими свои богатства есть нехристианская настроенность, недостаток любви и, в конце концов, недостаток творчества, ибо творчество щедро и отдает.
То, что можно было бы назвать соборной церковной совестью, в которой восприятие правды и суждение о неправде совершается какой-либо коллективной, а не индивидуальной совестью, совсем не означает, что человеческая совесть, прежде чем предстоять в чистоте перед Богом, сочетается с совестью
других людей и
мира, но означает духовно-имманентное несение в своей совести общей судьбы со своими братьями по духу.
Душа предстоит перед Богом в свободном соединении с
другими душами и с душой
мира.
Но ее отношение к
другим душам и к душе
мира определяется ее свободной совестью.
Похоть и фантазм не выводят человека ни к
миру, ни к
другим людям, ни к Богу.
Он уже неправдив и неискренен не только с
другими людьми, но и с Богом и с самим собой, т. е. утерял реальный
мир, утерял связь с бытием.
В
мире падшем и греховном сострадание более всего свидетельствует о существовании
другого мира и памяти о нем.
Когда личности приписывается абсолютное право собственности, она делается тираном и тем самым уже насилует
других людей и
мир.
Смысл, идущий из
другого мира, действует опаляюще на человека этого
мира и требует прохождения через смерть.
Но в
мире духовном нет замкнутой личности, личность соединена с Богом, с
другими личностями, с космосом.
Ад создает и организует отделение души от Бога, от Божьего
мира, от
других людей.
В жизни нашего
мира возможны мгновения радости и даже блаженства как выход из этого
мира и приобщение к
другому миру,
миру свободы, не знающему тяжести и заботы.
Она призывает человеческую личность благополучно устроиться при неблагополучии
других людей и
мира, она отрицает всеобщую ответственность всех за всех, отрицает единство тварного
мира, единство космоса.
А может быть, сон, вечная тишина вялой жизни и отсутствие движения и всяких действительных страхов, приключений и опасностей заставляли человека творить среди естественного
мира другой, несбыточный, и в нем искать разгула и потехи праздному воображению или разгадки обыкновенных сцеплений обстоятельств и причин явления вне самого явления.
Мир господствующих привилегированных классов, преимущественно дворянства, их культура, их нравы, их внешний облик, даже их язык, был совершенно чужд народу-крестьянству, воспринимался как
мир другой расы, иностранцев.
При этом случае маленьким красноречивым переводчиком передано боярину, сколько ошибаются жители Москвы, почитая лекаря за колдуна; что наука снабдила его только знанием естественных сил и употребления их для пользы человека; что, хотя и существуют в
мире другие силы, притягательные и отталкивающие, из которых человек, посвященный в тайны их разложения и соединения, может делать вещи, с виду чудесные для неведения, однако он, Антон-лекарь, к сожалению, не обладает познанием этих сил, а только сам ищет их.
Несмотря на то, что при их свиданиях как и при посещениях Карнеевым Шатова во время болезни, разговор ни одним словом не касался грустного прошлого, похороненного в могиле княжны Лиды и близкой от нее кельи послушника Ивана, Антону Михайловичу тяжелы были свидания с ушедшим из
мира другом.
Неточные совпадения
Хлестаков (защищая рукою кушанье).Ну, ну, ну… оставь, дурак! Ты привык там обращаться с
другими: я, брат, не такого рода! со мной не советую… (Ест.)Боже мой, какой суп! (Продолжает есть.)Я думаю, еще ни один человек в
мире не едал такого супу: какие-то перья плавают вместо масла. (Режет курицу.)Ай, ай, ай, какая курица! Дай жаркое! Там супу немного осталось, Осип, возьми себе. (Режет жаркое.)Что это за жаркое? Это не жаркое.
Ибо, встретившись где-либо на границе, обыватель одного города будет вопрошать об удобрении полей, а обыватель
другого города, не вняв вопрошающего, будет отвечать ему о естественном строении
миров.
И второе искушение кончилось. Опять воротился Евсеич к колокольне и вновь отдал
миру подробный отчет. «Бригадир же, видя Евсеича о правде безнуждно беседующего, убоялся его против прежнего не гораздо», — прибавляет летописец. Или, говоря
другими словами, Фердыщенко понял, что ежели человек начинает издалека заводить речь о правде, то это значит, что он сам не вполне уверен, точно ли его за эту правду не посекут.
К довершению бедствия глуповцы взялись за ум. По вкоренившемуся исстари крамольническому обычаю, собрались они около колокольни, стали судить да рядить и кончили тем, что выбрали из среды своей ходока — самого древнего в целом городе человека, Евсеича. Долго кланялись и
мир и Евсеич
друг другу в ноги: первый просил послужить, второй просил освободить. Наконец
мир сказал:
Науки бывают разные; одни трактуют об удобрении полей, о построении жилищ человеческих и скотских, о воинской доблести и непреоборимой твердости — сии суть полезные;
другие, напротив, трактуют о вредном франмасонском и якобинском вольномыслии, о некоторых якобы природных человеку понятиях и правах, причем касаются даже строения
мира — сии суть вредные.