Неточные совпадения
Центральное значение этики в философском понимании связано с тем, что она имеет
дело с грехом, с возникновением добра и
зла, с возникновением различения и оценки.
Оттуда же произошло отпадение от
дела Божьего, возникло
зло и мука, и бытие смешалось с небытием.
Лютер пламенно восстал против закона в христианстве, против законнической этики и пытался стать по ту сторону добра и
зла. [Л. Шестов видит сходство в
деле Лютера и Ницше.]
И в них должно было обнаружиться бессилие законнической этики в
деле реального спасения от греха и
зла.
Добро не осуществляет себя, не реализует правды, и
зло берет на себя
дело добра,
зло пытается реализовать правду.
Окончательная победа над
злом есть более
дело церкви, чем общества или государства.
Смерть есть на
дне всякой
злой страсти.
Ад, как объективная сфера, есть порождение того направления нравственной воли, которое резко
делит мир на два лагеря, на лагерь «добрых» и лагерь «
злых», на два царства, которые и завершаются раем и адом.
«Добрые» должны и на себя принять судьбу «
злых»,
разделить эту судьбу и тем способствовать их освобождению.
Основное положение этики, понявшей парадокс добра и
зла, может быть так формулировано: поступай так, как будто бы ты слышишь Божий зов и призван в свободном и творческом акте соучаствовать в Божьем
деле, раскрывай в себе чистую и оригинальную совесть, дисциплинируй свою личность, борись со
злом в себе и вокруг себя, но не для того, чтобы оттеснять
злых и
зло в ад и создавать адское царство, а для того, чтобы реально победить
зло и способствовать просветлению и творческому преображению
злых.
Он мысленно пробежал свое детство и юношество до поездки в Петербург; вспомнил, как, будучи ребенком, он повторял за матерью молитвы, как она твердила ему об ангеле-хранителе, который стоит на страже души человеческой и вечно враждует с нечистым; как она, указывая ему на звезды, говорила, что это очи божиих ангелов, которые смотрят на мир и считают добрые и
злые дела людей; как небожители плачут, когда в итоге окажется больше злых, нежели добрых дел, и как радуются, когда добрые дела превышают злые.
Неточные совпадения
Тут был, однако, цвет столицы, // И знать, и моды образцы, // Везде встречаемые лица, // Необходимые глупцы; // Тут были дамы пожилые // В чепцах и в розах, с виду
злые; // Тут было несколько девиц, // Не улыбающихся лиц; // Тут был посланник, говоривший // О государственных
делах; // Тут был в душистых сединах // Старик, по-старому шутивший: // Отменно тонко и умно, // Что нынче несколько смешно.
— Зачем же так неблагосклонно // Вы отзываетесь о нем? // За то ль, что мы неугомонно // Хлопочем, судим обо всем, // Что пылких душ неосторожность // Самолюбивую ничтожность // Иль оскорбляет, иль смешит, // Что ум, любя простор, теснит, // Что слишком часто разговоры // Принять мы рады за
дела, // Что глупость ветрена и
зла, // Что важным людям важны вздоры, // И что посредственность одна // Нам по плечу и не странна?
Он мог бы чувства обнаружить, // А не щетиниться, как зверь; // Он должен был обезоружить // Младое сердце. «Но теперь // Уж поздно; время улетело… // К тому ж — он мыслит — в это
дело // Вмешался старый дуэлист; // Он
зол, он сплетник, он речист… // Конечно, быть должно презренье // Ценой его забавных слов, // Но шепот, хохотня глупцов…» // И вот общественное мненье! // Пружина чести, наш кумир! // И вот на чем вертится мир!
Но
день протек, и нет ответа. // Другой настал: всё нет, как нет. // Бледна как тень, с утра одета, // Татьяна ждет: когда ж ответ? // Приехал Ольгин обожатель. // «Скажите: где же ваш приятель? — // Ему вопрос хозяйки был. — // Он что-то нас совсем забыл». // Татьяна, вспыхнув, задрожала. // «Сегодня быть он обещал, — // Старушке Ленский отвечал, — // Да, видно, почта задержала». — // Татьяна потупила взор, // Как будто слыша
злой укор.
Уже пустыни сторож вечный, // Стесненный холмами вокруг, // Стоит Бешту остроконечный // И зеленеющий Машук, // Машук, податель струй целебных; // Вокруг ручьев его волшебных // Больных теснится бледный рой; // Кто жертва чести боевой, // Кто почечуя, кто Киприды; // Страдалец мыслит жизни нить // В волнах чудесных укрепить, // Кокетка
злых годов обиды // На
дне оставить, а старик // Помолодеть — хотя на миг.