Неточные совпадения
И все
дело тут
в том, что критика познания, рефлексия разума над самим собой есть жизненный опыт, а не отвлеченная теория, за которую она себя выдает.
В «науках о природе» обстоит
дело несколько иначе, но сейчас это не есть предмет моего исследования.
Может показаться очень гордым и возвеличивающим достоинство человека учение о том, что Божество
в человеке приходит к самосознанию, что мировой дух достигает своей вершины через философию, которая есть
дело человека.
Я — человек — хочу познавать бытие, и мне нет
дела до познания, которое совершается
в сфере внечеловеческой.
Физика, делающая открытия, имеет
дело с самими реальными предметами, а не с их отражением
в человеческих идеях и мыслях.
Центральное значение этики
в философском понимании связано с тем, что она имеет
дело с грехом, с возникновением добра и зла, с возникновением различения и оценки.
Этика имеет
дело не с бессильными, висящими
в воздухе нормами и законами, а с реальными нравственными энергиями и с обладающими силой качествами.
В восстании Лютера против оправдания добрыми
делами, связанными со свободой воли, была большая глубина, хотя он и допустил смешение.
И это совсем не есть порождение позитивизма XIX и XX веков, совсем не
в О. Конте и Дюркгейме тут
дело.
Человек свободен
в смысле творческого соучастия
в деле Божьем,
в смысле творчества добра и
в смысле творчества новых ценностей.
Как образ и подобие Творца, человек сам есть творец и призван к творчеству, к творческому соучастию
в деле Творца.
Личность
в своей глубине ускользает от социологии, социология имеет
дело с коллективом.
При свете
дня,
в сознании Эдип есть невинный страдалец, но
в подсознательном он восстал против отца, против побеждающего мужского начала и хотел соединиться с матерью, с женственным началом земли.
Поэтому творческий акт есть продолжение миротворения, соучастие
в деле Божьем, ответ человека на призыв Божий.
Научная психология и психопатология, как и социология, бессильны отстоять достоинство человека, открыть
в нем образ и подобие Божье, они имеют
дело не столько с личностью, сколько с неличным, с распадом личности, с Es (Фрейд), с Man (Гейдеггер).
Конфликт между сознанием и бессознательным есть величайшее открытие школы Фрейда, которое остается
в силе, если и не
разделять пансексуализма Фрейда.
Победа над расслаблением и болезненным раздвоением человека достигается
в дальнейшей победе сверхсознания и
в раскрытии этики творческой энергии, продолжающей и завершающей духовное
дело искупления.
Лютер пламенно восстал против закона
в христианстве, против законнической этики и пытался стать по ту сторону добра и зла. [Л. Шестов видит сходство
в деле Лютера и Ницше.]
Но его современное позитивистическое и рационалистическое миросозерцание мешает ему понять,
в чем тут
дело.
И
в этом источник благоговейных чувств к монарху, которые сохранились и до наших
дней.
Но «добрые
дела» этики закона заключают
в себе переживания элементов первобытного магизма.
И
в них должно было обнаружиться бессилие законнической этики
в деле реального спасения от греха и зла.
В действительности же человек делает добрые
дела, потому что он хорош.
Мир полон богов, но Бог сверхмирный, сверхприродный не сходит
в мир, не
разделяет его судьбы и не освобождает от рока.
«Добрые
дела» начинают понимать не как проявление любви к Богу и к ближнему, к живому существу, не как обнаружение благостной силы, дающей жизнь другим существам, а как способ самоспасения и самооправдания, как путь осуществления отвлеченной идеи добра, за которое человек получает награду
в будущей жизни.
«Добрые
дела», как
дела закона, ничего общего не имеют с Евангелием и с христианским откровением, они остаются
в мире дохристианском.
Помочь ближнему, совершать добрые
дела нужно не для спасения души, а из непосредственной любви, для соединения людей, для сочетания душ
в Царстве Божьем.
Сострадание
в христианстве есть желание просветленной и возрожденной жизни для страждущего, согласие
разделить его страдание.
Охлажденность, потухание огня есть
в каждой книге, картине, статуе, добром
деле, социальном учреждении.
Творческое горение, творческий взлет всегда направлены на создание новой жизни, нового бытия, но
в результате получаются охлажденные продукты культуры, культурные ценности, книги, картины, учреждения, добрые
дела.
Добрые
дела есть ведь также охлаждение творческого огня любви
в человеческом сердце, как философская книга есть охлаждение творческого огня познания
в человеческом духе.
Творчество нужно для Царства Божьего, для
дела Божьего
в мире, но совсем не нужно для личного спасения.
И человеческая душа нисходит
в грешный мир,
разделяет судьбу мира и людей, стремится помочь братьям своим, отдает им духовную энергию, накопленную
в движении души вверх,
в стяжании духовной силы.
Гордый уход духа от мира и людей
в горние высоты и скупость, нежелание
разделить с другими свои богатства есть нехристианская настроенность, недостаток любви и,
в конце концов, недостаток творчества, ибо творчество щедро и отдает.
Этическая же задача заключается
в том, чтобы человек
разделял тяготу мира во имя любви, но не
разделял лжи мира.
Творчески осуществляя Божий замысел о мире, продолжая миротворение, соучаствуя
в деле Божьем, человек устремлен к полноте бытия.
Фантазмы же заменяют Божий замысел о мире другим замыслом, который есть разложение бытия, и небытие и есть отказ от соучастия
в деле Божьем,
в продолжении миротворения.
В действительности
дело сложнее и глубже.
Но ложно было бы, безбожно и бесчеловечно до последнего Божьего суда
разделять человечество на два лагеря, на людей, живущих
в Божьем мире,
в бытии и воспринимающих реальности, и на людей, живущих
в мире фантасмагорическом,
в небытии и потерявших способность воспринимать реальности.
Но подлинный смысл и цель любви не
в помощи ближнему, не
в добрых
делах, не
в добродетелях, возвышающих любящего, не
в достижении путем ее совершенства, а
в соединении душ,
в содружестве,
в братстве.
Человек, делающий доброе
дело, может себя чувствовать одним, совершенствующимся, заслуживающим спасения, и совсем не чувствовать другого, друга, брата, даже не нуждаться
в нем.
Но это значит, что личность осуществляет свободу своего духа, определяется
в своих суждениях и
делах оригинально, т. е. сообразно своим источникам, а не гнетом социальной обыденности.
Основной принцип этического реализма — не делать условных добрых
дел, а быть добрым, излучать качество доброты, не выражать условных знаков любви, а быть любящим и излучающим любовь, не почитать иерархического чина,
в котором высота лишь символизирована, а почитать человека, человеческое качество, реальное осуществление высоты.
Это носило столь всеобъемлющий характер, что тоска смерти переживалась мною оттого, что я никогда больше не увижу лица постороннего и чуждого мне человека, никогда не увижу города, через который я случайно проехал, комнаты,
в которой останавливался на несколько
дней, никогда не увижу этого дерева, этой случайно встреченной мною собаки и т. д.
Дело Христа
в мире есть прежде всего победа над смертью и уготовление воскресения и вечной жизни.
Невозможно даже утешение, что
в детях своих ты будешь бессмертен и бессмертны будут
дела твои, наступает конец для всех утешений во времени.
Гипотетически Н. Федоров прав, что человек и мир перешли бы
в вечную жизнь без катастрофы конца и страшного суда, если бы человечество объединилось братски для общего
дела осуществления христианской правды и для воскрешения всех умерших.
В опыте этой нашей жизни нам дано переживать мучения, которые нам представляются бесконечными, только такие мучения и представляются нам адскими и страшными, которые не на минуту, не на час или
день, а на бесконечность.
Это злое
дело «добрых» совершалось главным образом
в западной христианской мысли, начиная с Бл. Августина, и оно нашло свое увенчание у Фомы Аквината и у Данте.
Если мне и не дано знать, что ада не будет, то мне дано знать, что ада не должно быть и что я должен работать во имя всеобщего спасения и освобождения от ада, что я не должен изолировать себя
в деле спасения и забывать о ближних моих, обреченных на ад.
Неточные совпадения
Познал я глас иных желаний, // Познал я новую печаль; // Для первых нет мне упований, // А старой мне печали жаль. // Мечты, мечты! где ваша сладость? // Где, вечная к ней рифма, младость? // Ужель и вправду наконец // Увял, увял ее венец? // Ужель и впрямь и
в самом
деле // Без элегических затей // Весна моих промчалась
дней // (Что я шутя твердил доселе)? // И ей ужель возврата нет? // Ужель мне скоро тридцать лет?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий
день; // А я, быть может, я гробницы // Сойду
в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли,
дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, //
В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, // Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и тьмы приход!