Неточные совпадения
Но это не значит, что философия автономна
в том
смысле, что она есть замкнутая, самодовлеющая, питающаяся из себя самой сфера.
Философия есть любовь к мудрости и раскрытие мудрости
в человеке, творческий прорыв к
смыслу бытия.
Главный признак, отличающий философское познание от научного, нужно видеть
в том, что философия познает бытие из человека и через человека,
в человеке видит разгадку
смысла, наука же познает бытие как бы вне человека, отрешенно от человека.
Смысл открывается лишь тогда, когда я
в себе, т. е.
в духе, и когда нет для меня объектности, предметности.
Смысл есть лишь
в том, что во мне и со мной, т. е.
в духовном мире.
Принципиально отличать философию от науки только и можно, признав, что философия есть необъективированное познание, познание духа
в себе, а не
в его объективации
в природе, т. е. познание
смысла и приобщение к
смыслу.
Человек бытийствен,
в нем бытие, и он
в бытии, но и бытие человечно, и потому только
в нем я могу раскрыть
смысл, соизмеримый со мной, с моим постижением.
Смысл вещей открывается не вхождением их
в человека, при пассивной его установке к вещам, а творческой активностью человека, прорывающегося к
смыслу за мир бессмыслицы.
В предметном, вещном, объектном мире
смысла нет.
А это значит, что
смысл открывается
в духе, а не
в предмете, не
в вещи, не
в природе, только
в духе бытие человечно.
Смысл не
в объекте, входящем
в мысль, и не
в субъекте, конструирующем свой мир, а
в третьей, не объективной и не субъективной сфере,
в духовном мире, духовной жизни, где все активность и духовная динамика.
Если познание происходит с бытием, то
в нем активно обнаруживается
смысл, т. е. просветление тьмы бытия.
Если «Платон», или «первохристианство», или «германская мистика» делаются для меня объектом познания, то я не могу их понять и не могу открыть
в них
смысла.
Человек есть носитель
смысла, хотя человек есть вместе с тем и падшее существо,
в котором
смысл поруган.
Познание Бога нам трудно и
в известном
смысле даже невозможно, оно неизбежно должно прийти к методу апофатическому и обнаружить тщету и бесплодие метода катафатического.
Из всех родов познания познание этическое есть наиболее бесстрашное и наиболее горькое, ибо
в нем раскрывается ценность и
смысл жизни и
в нем же разверзается грех и зло.
Этика есть учение о различении, оценке и
смысле, т. е. к ней,
в сущности, относится весь мир,
в котором совершается различение, делается оценка и ищется
смысл.
Именно трагическое ведет
в глубину и
в высоту, по ту сторону добра и зла
в нормативном
смысле.
«Трагическое» не есть ни «добро», ни «зло»
в том
смысле, как их обычно утверждает этика.
Тварь имеет достоинство и
смысл в том лишь случае, если миротворение понимается как внутренний момент реализации
в Абсолютном Божественной Троичности, как мистерия любви и свободы.
Христианское сознание преодолевает рок
в античном
смысле слова, освобождает человеческий дух от власти мира, власти космических сил.
Христианство не знает рока, которому подчинена жизнь человека, потому что оно раскрывает
Смысл, возвышающийся над миром и управляющий миром, к которому можно апеллировать на страдания, на несчастья, на «роковое»
в жизни.
Трагическое и есть
в нравственном
смысле безвинное, оно не есть результат зла.
«Добро» и «зло» коррелятивны, и
в известном
смысле можно сказать, что «добро» возникло лишь тогда, когда возникло «зло», и падает с падением «зла».
Человек свободен
в отношении к добру и к ценности не только
в том
смысле, что он может их реализовать или не реализовать.
И
в отношении к Богу человек свободен не только
в том
смысле, что он может обратиться к Богу или отвратиться от Бога, исполнять или не исполнять волю Божью.
Философской антропологии
в настоящем
смысле слова не существует.
К типу учений о декадансе
в известном
смысле может быть причислена антропология Ницше.
Это есть материя, плоть
в мистическом
смысле слова.
Сознание лично и вырабатывает личность, но оно также соборно, сверхлично, социально
в метафизическом
смысле слова.
Сознание возникает от встречи и взаимодействия душ, оно порождено потребностью различения и вместе с тем единения и взаимного понимания, т. е. генезис сознания социален
в метафизическом
смысле слова.
И сознание
в этом
смысле играет и положительную и отрицательную роль
в выработке человека, человеческой личности.
То, что делают Фрейд и Адлер новыми научными методами, выработанными психопатологией и невропатологией, аналогично тому, что делает Маркс
в одном
смысле, Ницше —
в другом.
В бессознательном есть автоматизм, есть низшее бессознательное или подсознательное
в собственном
смысле.
Этика
в глубоком
смысле слова должна быть учением о пробуждении человеческого духа, а не сознания, творческой духовной силы, а не закона и нормы.
В известном
смысле слова можно даже сказать, что «средства», которыми пользуется человек, гораздо важнее «целей», которые он преследует, ибо они больше свидетельствуют о духе человека.
В этом космический
смысл закона.
Когда добро находится под законом, оно
в известном
смысле есть безбожное добро.
Христианская мораль есть
в духовном
смысле аристократическая, а не рабья мораль, мораль сильных духом, а не слабых.
Стоическая этика свидетельствует о высоком нравственном усилии человека, но,
в конце концов, это этика упадочная и пессимистическая, потерявшая
смысл жизни и отчаявшаяся, этика страха перед страданиями жизни и смерти.
Но страдания могут окончательно раздавить человека, озлобить его, уничтожить
в нем жизнь, убить всякое чувство
смысла жизни.
Человек может вынести самые страшные страдания, если он видит
в них
смысл, силы человека огромны.
Светлое страдание, т. е. возрождающее, и есть то, которое он принимает,
в котором видит высший
смысл.
Весь
смысл любви к врагам тот, что лишь она преодолевает дурную бесконечность зла, перерезывает цепь зла, переводит людей
в другой план.
Евангелие обращено к вечному началу человеческой души, не зависящему от исторических эпох и социальных положений, и
в известном
смысле оно не социально.
Но гениальной может быть любовь мужчины к женщине, матери к ребенку, гениальной может быть забота о ближних, гениальной может быть внутренняя интуиция людей, не выражающаяся ни
в каких продуктах, гениальным может быть мучение над вопросом о
смысле жизни и искание правды жизни.
Творчество и есть то, что более всего напоминает призвание человека до грехопадения, что
в известном
смысле стоит «по ту сторону добра и зла».
В этом
смысле «теория» может носить характер нравственного подъема.
Я давно уже
в своей книге «
Смысл творчества» утверждал творчески-индивидуальный характер нравственных актов.]
Неточные совпадения
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал, а всё без толку: // Там скука, там обман иль бред; //
В том совести,
в том
смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
И этак проводил время, один-одинешенек
в целом <мире>, [
В угловых скобках даются отсутствующие
в рукописи, но необходимые по
смыслу слова.] молодой тридцатидвухлетний человек, сидень сиднем,
в халате, без галстука.
И сколько раз уже наведенные нисходившим с небес
смыслом, они и тут умели отшатнуться и сбиться
в сторону, умели среди бела дня попасть вновь
в непроходимые захолустья, умели напустить вновь слепой туман друг другу
в очи и, влачась вслед за болотными огнями, умели-таки добраться до пропасти, чтобы потом с ужасом спросить друг друга: где выход, где дорога?
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не
в том
смысле, что старику иной раз позволительно сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
Дело ходило по судам и поступило наконец
в палату, где было сначала наедине рассуждено
в таком
смысле: так как неизвестно, кто из крестьян именно участвовал, а всех их много, Дробяжкин же человек мертвый, стало быть, ему немного
в том проку, если бы даже он и выиграл дело, а мужики были еще живы, стало быть, для них весьма важно решение
в их пользу; то вследствие того решено было так: что заседатель Дробяжкин был сам причиною, оказывая несправедливые притеснения мужикам Вшивой-спеси и Задирайлова-тож, а умер-де он, возвращаясь
в санях, от апоплексического удара.