Неточные совпадения
Человек пошел опытным
путем познания
добра и зла и должен пройти этот страдальческий
путь, но не может претендовать на рай
в середине этого
пути.
«
Добрые дела» начинают понимать не как проявление любви к Богу и к ближнему, к живому существу, не как обнаружение благостной силы, дающей жизнь другим существам, а как способ самоспасения и самооправдания, как
путь осуществления отвлеченной идеи
добра, за которое человек получает награду
в будущей жизни.
Совершенное преодоление дуализма и связанной с ним борьбы ведет к отмиранию того, что
в пути мы называли
добром и нравственной жизнью.
Добро и нравственная жизнь есть
путь,
в котором исходная точка и конечная точка совпадают, это есть излучающая творческая энергия.
Но подлинный смысл и цель любви не
в помощи ближнему, не
в добрых делах, не
в добродетелях, возвышающих любящего, не
в достижении
путем ее совершенства, а
в соединении душ,
в содружестве,
в братстве.
Этика из учения о
добре превращается
в учение о сверхдобре, о
путях к Царству Божьему.
— Я пешком добреду до перевоза. На пароме перееду. Антон Пантелеич проводит вас до Заводного. Ну, дорогой Михаил Терентьевич!
в добрый путь!.. На пароходе не извольте храбриться. Как семь часов вечера — в каюту… Капитану я строго-настрого вменяю в обязанность иметь над нами надзор. И в Самаре не извольте умничать — противиться лекарям… Пейте бутылок по пяти кумысу в день — и благо вам будет.
Неточные совпадения
Я говорю это, прощаясь, как прощаются с
добрым другом, отпуская его
в далекий
путь.
Кто видывал, как слушает // Своих захожих странников // Крестьянская семья, // Поймет, что ни работою // Ни вечною заботою, // Ни игом рабства долгого, // Ни кабаком самим // Еще народу русскому // Пределы не поставлены: // Пред ним широкий
путь. // Когда изменят пахарю // Поля старозапашные, // Клочки
в лесных окраинах // Он пробует пахать. // Работы тут достаточно. // Зато полоски новые // Дают без удобрения // Обильный урожай. // Такая почва
добрая — // Душа народа русского… // О сеятель! приди!..
Но
в глубине своей души, чем старше он становился и чем ближе узнавал своего брата, тем чаще и чаще ему приходило
в голову, что эта способность деятельности для общего блага, которой он чувствовал себя совершенно лишенным, может быть и не есть качество, а, напротив, недостаток чего-то — не недостаток
добрых, честных, благородных желаний и вкусов, но недостаток силы жизни, того, что называют сердцем, того стремления, которое заставляет человека из всех бесчисленных представляющихся
путей жизни выбрать один и желать этого одного.
Согласиться на развод, дать ей свободу значило
в его понятии отнять у себя последнюю привязку к жизни детей, которых он любил, а у нее — последнюю опору на
пути добра и ввергнуть ее
в погибель.
Мы сели за стол; хозяин был чрезвычайно
в духе, и скоро веселость его соделалась общею; пробки хлопали поминутно, стаканы пенились и шипели беспрестанно, и мы со всевозможным усердием желали отъезжающему
доброго пути и всякого блага.