Неточные совпадения
Только
в этой
глубине философия соприкасается с религией, но соприкасается внутренне и свободно.
Глубина бытия
в себе,
глубина жизни совсем не «добрая» и не «злая», не «нравственная» и не «безнравственная», она лишь символизуется так, лишь обозначается по категориям этого мира.
В восстании Лютера против оправдания добрыми делами, связанными со свободой воли, была большая
глубина, хотя он и допустил смешение.
Сама свобода сотворена Богом, и она проницаема для него
в самой своей
глубине.
Но оно переносит трагедию
в большую
глубину,
в свободу, которая до бытия и глубже бытия.
Мучительность и
глубина проблемы зла не
в самом факте существования зла наряду с добром и злых наряду с добрыми, а
в оправданности добра и добрых перед лицом зла и злых.
Поэтому проблема человека во всей
глубине ставилась лишь
в религиозном сознании.
Личность
в своей
глубине ускользает от социологии, социология имеет дело с коллективом.
В этом Фрейд совершенно прав, хотя он и не понимает метафизической и религиозной
глубины проблемы.
Покров Божьей Матери —
в этом очень большая
глубина.
Это и есть
глубина творчества, уходящая
в недра бессознательного.
Этика закона не может быть индивидуальной и персоналистической, она никогда не проникает
в интимную
глубину нравственной жизни личности, нравственного опыта и борений.
Думаю, что
в этом объяснении не доходят до самой
глубины тревожного вопроса.
Но свободный творческий акт совершается вне власти времени, ибо
в нем нет никакой детерминированности, он исходит из той
глубины бытия, которая не подчинена времени, он есть прорыв из другого порядка бытия.
Основная проблема о творчестве не только не была раскрыта и решена христианством, но не была даже поставлена
в религиозной
глубине, она ставилась лишь как оправдание культуры, т. е. во вторичном плане, а не как проблема отношения между Богом и человеком.
Этика до
глубины должна сознать, что
в человеческой жизни разворачивается трагическое столкновение добра с добром, свободная борьба за ценности и блага, между собою сталкивающиеся.
Пошлыми могут делаться суждения и оценки,
в которых раньше была серьезность и была связь с
глубиной жизни.
Это есть этика творческой оригинальности, т. е.
глубины, изначальности
в нравственных оценках и действиях.
Выражение глаз самых пошлых и поверхностных людей
в минуту страдания и боли делается глубоким и свидетельствует о
глубине жизни.
Глубина бытия
в падении и грехе проявляется как страдание и боль.
И это право собственности связано с аффектом ревности, которая есть аффект собственности, перешедший
в интимную
глубину и не подлежащий уже никакому контролю.
Только мистическая любовь, которая преодолеет
в себе стихию рода и будет до
глубины личной, окончательно выпадет из социальной обыденности и освободится от власти общества.
Родовое
в поле имеет
глубину и значительность лишь
в женщине.
И
глубина родового
в поле у женщины связана с материнством.
Но было бы ошибочно думать, что
в семье нет никакой
глубины, и с легкостью отрицать
в ней всякий духовный смысл.
Проблема возникает
в своей
глубине и серьезности для человека как существа духовного, ставшего перед вечностью.
Идеал «товарища» есть идеал буржуа,
в котором социализировано до самой
глубины духовное существо человека, т. е. существо, от которого отнята духовная свобода.
Религиозно и нравственно значительно явление женского начала во всей его подлинной
глубине и оригинальности,
в его действительных возможностях, т. е. женской гениальности, отличной от мужской.
И она вызывает
в нас невыразимый ужас не только потому, что она есть зло, но и потому, что
в ней есть
глубина и величие, потрясающие наш обыденный мир, превышающие силы, накопленные
в нашей жизни этого мира и соответствующие лишь условиям жизни этого мира.
Можно было бы сказать, что
в высочайших своих достижениях этика есть
в большей степени этика смерти, чем этика жизни, ибо смерть обнаруживает
глубину жизни и раскрывает конец, который только и сообщает смысл жизни.
Смерть есть не только бессмыслица жизни
в этом мире, тленность ее, но и знак, идущий из
глубины, указующий на существование высшего смысла жизни.
Не низменный страх, но глубокая тоска и ужас, который вызывает
в нас смерть, есть показатель того, что мы принадлежим не только поверхности, но и
глубине, не только обыденности жизни во времени, но и вечности.
В этой
глубине мгновения происходит разрыв времени.
В сущности, этика,
в центре которой не стоит вопрос о смерти, не имеет никакой цены, она лишена серьезности и
глубины.
Манихейство есть метафизическое заблуждение, но
в нем есть нравственная
глубина, есть мука над проблемой зла, с которой слишком легко справляется рационалистическая теология.
Ад исчезает
в бездонной и невыразимой
глубине Божества (Gottheit).
В вечность есть два выхода — через
глубину мгновения и через конец времени и конец мира.
Но еще важнее для нашей проблемы то, что люди, слишком счастливые, успокоенные, удовлетворенные, не страдающие, вызывают подозрение
в недостаточной
глубине,
в ограниченности их стремлений,
в равнодушии к горю людей,
в самодовольстве.
Неточные совпадения
А воздух, а небо, далекое, высокое, там,
в недоступной
глубине своей, так необъятно, звучно и ясно раскинувшееся!..
Потом сорóка бултыхнула вместе с тележкою
в яму, которою начинался узкий переулок, весь стремившийся вниз и запруженный грязью; долго работала она там всеми силами и месила ногами, подстрекаемая и горбуном, и самим барином, и наконец втащила их
в небольшой дворик, стоявший на косогоре с двумя расцветшими яблонями пред стареньким домиком и садиком позади его, низеньким, маленьким, состоявшим только из рябины, бузины и скрывавшейся во
глубине ее деревянной будочки, крытой драньем, с узеньким матовым окошечком.
Ибо не признаёт современный суд, что равно чудны стекла, озирающие солнцы и передающие движенья незамеченных насекомых; ибо не признаёт современный суд, что много нужно
глубины душевной, дабы озарить картину, взятую из презренной жизни, и возвести ее
в перл созданья; ибо не признаёт современный суд, что высокий восторженный смех достоин стать рядом с высоким лирическим движеньем и что целая пропасть между ним и кривляньем балаганного скомороха!
Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее, как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали
в черной
глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, [Чапыжник — «мелкий кривой дрянной лес, кустами поросший от корней».
А уж куды бывает метко все то, что вышло из
глубины Руси, где нет ни немецких, ни чухонских, ни всяких иных племен, а всё сам-самородок, живой и бойкий русский ум, что не лезет за словом
в карман, не высиживает его, как наседка цыплят, а влепливает сразу, как пашпорт на вечную носку, и нечего прибавлять уже потом, какой у тебя нос или губы, — одной чертой обрисован ты с ног до головы!