Неточные совпадения
Тоска по Богу в человеческой
душе и
есть тоска от невозможности остаться навеки с различением добра и зла, со смертельной горечью оценки.
Я говорил уже в первой главе, что проблема человека не может
быть подменена ни проблемой субъекта, трансцендентального сознания, ни проблемой
души, психологического сознания, ни проблемой духа, ни проблемой идеальных ценностей, идей добра, истины, красоты и пр.
Душа убитого не
будет иметь покоя, пока не отомстят за него.
Душа не
есть продукт родового процесса и не творится в момент зачатия, а в вечности, в духовном мире творится Богом.
В современном человеке, которого наблюдает и изучает психология,
есть не только современное сознание и современный строй
души, в нем
есть также древний архаический человек,
есть дитя с инфантильными инстинктами,
есть неврастеник и сумасшедший.
Сознание по природе своей противоположно солипсизму, оно
есть со-знание, т. е. предполагает взаимодействие нескольких и многих
душ.
Если бы в мире существовала только одна
душа, то сознания не
было бы.
В подсознательном человеческой
души есть травмы и поранения с раннего детства, и сознание не столько излечивает раны, сколько прикрывает их.
Это
есть тоже психология без
души.
Наивный материализм
был основан на незнании тайны бессознательного, на внесении рациональной телеологической точки зрения в понимание стихийной жизни
души.
Душа может
быть настолько поглощена идеей гибели и спасения, что это может стать маниакальным и болезненным сужением сознания.
Идея трансцендентного эгоизма, исключительной заботы о спасении своей
души, которую выводят из аскетической литературы,
есть сатаническая идея, сатаническая карикатура на христианство.
Нельзя думать о спасении своей
души, это
есть ложное духовное состояние, небесный утилитаризм, думать можно только об осуществлении высших ценностей жизни, о Царстве Божьем для всех существ, не только для людей, но и для всего мира, т. е. думать о Боге, а не о себе.
И
душа может жить одновременно в разных планах бытия, может
быть на высоте и в низинах, может дерзновенно творить и смиренно каяться.
Любовь, как добрые дела, полезные для спасения
души, не может
быть источником творчества, творческого отношения к жизни, не может
быть излучением энергии, дающей жизнь и просветляющей жизнь.
Понимание же любви к ближнему как средства для спасения
души есть величайшее извращение природы любви, непонимание любви.
Творчество
есть юность
души.
И то, что теология называет действием благодати на человеческую
душу,
есть пробуждение ее глубины, воспоминание о Божественном источнике жизни.
Терпимость не
есть равнодушие и безразличие к добру и злу, терпимость
есть добродетель свободолюбия и человеколюбия, бережное отношение к человеческим
душам, к их жизненному пути, всегда сложному и мучительному.
Есть волевые токи и энергия, которые насилуют
души людей и даже убивают
души, оставляя тело живым.
И разница между ними та, что, в то время как творческая фантазия созидательна и поднимает
душу вверх, не отрицает и не извращает реальностей, а преображает их и прибавляет к ним новые реальности, т. е.
есть путь возрастания бытия, фантазмы разрушительны по своим результатам, отрицают и извращают реальности, и
есть путь от бытия к небытию.
Смирение в глубоком смысле слова
есть не что иное, как освобождение от фантазмов, созданных эгоцентризмом, раскрытие
души для реальностей.
Духовная любовь, не знающая
души и не соединенная с
душой, отвлеченная, бескровная, безличная любовь не
есть любовь, и она может
быть жестокой, фанатичной, бесчеловечной.
Мистическая, духовная церковь
есть охристовленный космос, охристовленная и облагодатствованная
душа мира, и государство
есть лишь ее подчиненная часть, как и все, часть, наименее охристовленная и облагодатствованная, наиболее находящаяся во власти греха и, следовательно, закона.
Серьезность ее в том, что она
есть общение
душ перед страданиями и ужасами жизни.
Жизнь
есть постоянная борьба со смертью и частичное умирание человеческого тела и человеческой
души.
Грекам свойственна
была раздирающая
душу печаль, вызванная смертью человека.
В человеческой
душе есть божественный элемент, и он должен
быть освобожден от власти материи.
И если человеческая
душа несет в себе образ и подобие Божье, если она
есть Божья идея, то она возникает в вечности, а не во времени, в духовном мире, а не в природном мире.
Бессмертная и вечная жизнь человеческой личности возможна и
есть не потому, что таков естественный состав человеческой
души, а потому, что воскрес Христос и победил смертоносные силы мира, что в космическом чуде Воскресения смысл победил бессмыслицу.
Идея о посмертном существовании
душ связана
была с хтоническими, подземными богами.
Во внутреннем диалоге
души об аде голос Оригена
есть вечный голос одной стороны человеческой
души.
Суд Божий, которого ждет человеческая
душа и вся тварь, вероятно, очень мало
будет походить на суд человеческий.
Ад
есть состояние
души, бессильной выйти из себя, предельный эгоцентризм, злое и темное одиночество, т. е. окончательная неспособность любить.
Но ад
есть не действие Бога на
душу, в данном случае судебное и карательное, а именно отсутствие действия Бога на
душу, неспособность
души раскрываться какому бы то ни
было Божьему действию, совершенное отпадение от Бога.
Ад, как субъективная сфера, как погружение
души в ее собственную тьму,
есть имманентный результат греховного существования, а совсем не трансцендентное наказание за грех.
В мире духовном нельзя мыслить дьявола внеположным
душе человеческой, он ей имманентен, он
есть ее обреченность самой себе.
И когда человеческая
душа готова искать избавления от ужаса ада в смерти, она думает о смерти, которая кончится и
будет концом всего, а не о смерти бесконечной.
Ужас ада в
душе всегда
есть уход от Христа, потемнение образа Христа в
душе.
Религиозная этика, основанная на идее личного спасения
души,
есть минималистическая этика, этика трансцендентного эгоизма.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры //
Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно
буду я зевать // И о
былом воспоминать?
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей
душой //
Был недоволен сам собой.
Свой слог на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, //
Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов
был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан
был порок, // Добру достойный
был венок.
С
душою, полной сожалений, // И опершися на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё
было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, //
Напев Торкватовых октав!
Быть может, это всё пустое, // Обман неопытной
души!