Неточные совпадения
Теология, в сущности, всегда была гораздо
более антропоцентрична, чем теоцентрична, и была
более всего такой в монархической концепции Бога.
Вечным и непревзойдённым является лишь иудео-христианское учение о человеке как о существе, сотворенном Богом и носящем образ и подобие Творца, но и оно не раскрыло полностью и до конца учение о человеке и не сделало
всех выводов из учения христологического, осталось
более ветхозаветным, чем новозаветным.
Они-то и калечат
более всего жизнь.
Этика же христианская
более индивидуальна, чем социальна, для нее человеческая душа стоит больше, чем
все царства мира.
Желание креста для ближнего есть желание облегчения и просветления страданий, желание со своей стороны сделать
все, чтобы это страдание было
более легким и светлым.
Мир же прежде
всего любит суд и нуждается в суде и плохо понимает спасение, хотя нуждается в нем
более всего.
Творчество и есть то, что
более всего напоминает призвание человека до грехопадения, что в известном смысле стоит «по ту сторону добра и зла».
Человек стал
более сострадателен, чем прежде, он не выносит уже жестокости былых времен, он по-новому жалостлив ко всякой твари, не только к людям, к самому последнему из людей, но и к животным и ко
всему живущему.
Тут
более всего необходимо творческое восполнение христианской этики.
В мире падшем и греховном сострадание
более всего свидетельствует о существовании другого мира и памяти о нем.
Но государство есть прежде
всего сила, и оно любит силу
более, чем право, чем справедливость, чем добро.
И тут
более всего обнаруживается несвященный и неблагодатный характер государства, его нехристианское происхождение и нехристианская сущность.
Но эти экономические ценности должны быть соподчинены иерархически
более высоким ценностям, и прежде
всего ценности человеческой личности и ее свободе.
Головокружительные успехи техники в XIX и XX веках обозначают самую большую революцию в истории человечества,
более глубокую, чем
все революции политические, радикальное изменение
всего ритма человеческой жизни, отрыв от природного, космического ритма и возникновение нового, определяемого машинами ритма.
Христианство вовсе не проповедует вражды бедных к богатым, и
более всего чужда ему зависть богатого к бедняку.
И вместе с тем вечность достигается лишь путем прохождения через смерть, и смерть есть участь
всего живущего в этом мире, и, чем сложнее жизнь, чем выше уровень жизни, тем
более ее подстерегает смерть.
И еще
более радикальная задача, чем задача воскрешения умерших, поставленная Н. Федоровым, есть задача победы над адом, освобождение из ада
всех тех, которые испытывают «вечные» адские муки, победа над адом не только для себя, но и для
всей твари.
В этом
более всего сказывается человеческое легкомыслие.
Если бы люди были нравственно
более чуткими, то
все направление своей нравственной воли и своего духа они направили бы на избавление от адских мук каждого существа, встреченного ими в жизни.
— Я, знаете, человек холостой, этак несветский и неизвестный, и к тому же законченный человек, закоченелый человек-с, в семя пошел и… и… и заметили ль вы, Родион Романович, что у нас, то есть у нас в России-с, и
всего более в наших петербургских кружках, если два умные человека, не слишком еще между собою знакомые, но, так сказать, взаимно друг друга уважающие, вот как мы теперь с вами-с, сойдутся вместе, то целых полчаса никак не могут найти темы для разговора, — коченеют друг перед другом, сидят и взаимно конфузятся.
Другие гости заходили нечасто, на минуту, как первые три гостя; с ними со всеми
все более и более порывались живые связи. Обломов иногда интересовался какой-нибудь новостью, пятиминутным разговором, потом, удовлетворенный этим, молчал. Им надо было платить взаимностью, принимать участие в том, что их интересовало. Они купались в людской толпе; всякий понимал жизнь по-своему, как не хотел понимать ее Обломов, а они путали в нее и его: все это не нравилось ему, отталкивало его, было ему не по душе.
Во время путешествия он заметно успокоился; но по мере приближения к дому лицо его
все более и более принимало печальное выражение, и когда, выходя из коляски, он спросил у выбежавшего, запыхавшегося Фоки: «Где Наталья Николаевна?» — голос его был нетверд и в глазах были слезы.
Он спросил ужинать и стал рассказывать ей подробности бегов; но в тоне, во взглядах его,
всё более и более делавшихся холодными, она видела, что он не простил ей ее победу, что то чувство упрямства, с которым она боролась, опять устанавливалось в нем.
Неточные совпадения
Конечно, вы не раз видали // Уездной барышни альбом, // Что
все подружки измарали // С конца, с начала и кругом. // Сюда, назло правописанью, // Стихи без меры, по преданью, // В знак дружбы верной внесены, // Уменьшены, продолжены. // На первом листике встречаешь // Qu’écrirez-vous sur ces tablettes; // И подпись: t. á. v. Annette; // А на последнем прочитаешь: // «Кто любит
более тебя, // Пусть пишет далее меня».
В продолжение
всей болтовни Ноздрева Чичиков протирал несколько раз себе глаза, желая увериться, не во сне ли он
все это слышит. Делатель фальшивых ассигнаций, увоз губернаторской дочки, смерть прокурора, которой причиною будто бы он, приезд генерал-губернатора —
все это навело на него порядочный испуг. «Ну, уж коли пошло на то, — подумал он сам в себе, — так мешкать
более нечего, нужно отсюда убираться поскорей».
— Вы
всё имеете, — прервал Манилов с такою же приятною улыбкою, —
всё имеете, даже еще
более.
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует
все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием
более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Уже сукна купил он себе такого, какого не носила
вся губерния, и с этих пор стал держаться
более коричневых и красноватых цветов с искрою; уже приобрел он отличную пару и сам держал одну вожжу, заставляя пристяжную виться кольцом; уже завел он обычай вытираться губкой, намоченной в воде, смешанной с одеколоном; уже покупал он весьма недешево какое-то мыло для сообщения гладкости коже, уже…