Даже во имя Божье, во имя справедливости,
во имя истины истязают и истребляют людей, совершают насилия, отрицают свободу духа.
Неточные совпадения
Во имя высших целей добра,
истины, веры,
во имя Бога люди делаются жестокими, злыми, бессердечными, беспощадными, ничего не способными понять в других людях, никому и ничему не сочувствующими.
И необходимо побеждать в себе злую волю к отрицанию ересей и обличению еретиков
во имя полноты Божественной
истины,
во имя общения с Богом,
во имя свободы и любви.
И это настолько трагично, что одинаково возмущает и когда жертвуют живым существом
во имя любви к идее, к
истине и правде, и когда жертвуют
истиной и правдой
во имя любви к живому существу.
Платон предлагает жертвовать любовью к живому существу, к личности
во имя любви к идеям, к добру, к
истине, к красоте.
Во имя любви к Богу можно пожертвовать любовью к ближнему, и это может выразиться в том, что в трагическом конфликте человек поставит любовь к
истине и правде выше любви к ближнему.
Но нельзя жертвовать любовью к ближнему, к живому существу, к Божьему творению
во имя совершенно отвлеченных идей справедливости, красоты,
истины, человечества и пр.
Он,
во имя истины, развенчал человека в один животный организм, отнявши у него другую, не животную сторону. В чувствах видел только ряд кратковременных встреч и грубых наслаждений, обнажая их даже от всяких иллюзий, составляющих роскошь человека, в которой отказано животному.
Неточные совпадения
Заклав индейцев единовременно, злобствующие европейцы, проповедники миролюбия
во имя бога
истины, учители кротости и человеколюбия, к корени яростного убийства завоевателей прививают хладнокровное убийство порабощения приобретением невольников куплею.
Сказать ли всю
истину: по секрету, он даже заготовил на
имя известного нашего географа, К. И. Арсеньева, довольно странную резолюцию:"Предоставляется вашему благородию, — писал он, — на будущее время известную вам Византию
во всех учебниках географии числить тако:
Нелюбовь к
истине определяется не только нигилистическим или скептическим к ней отношением, но и подменой ее какой-либо верой и догматическим учением,
во имя которого допускается ложь, которую считают не злом, а благом.
Из понятия кафоличности (соответствующего и непреложному обетованию: «где двое или трое собраны
во имя Мое, там и Я посреди их» [Мф. 18:20.], а, стало быть, в них почиет и ум Христов, т. е. сама
истина) следует, что внешний масштаб соборности имеет значение скорее для признания
истины, чем для ее нахождения: вселенский собор, притом не по
имени только, но реально, возможен и теперь нисколько не меньше, чем прежде.
Навязанная мне
истина,
во имя которой требуют от меня отречения от свободы, совсем не есть
истина, а есть чертов соблазн.