Неточные совпадения
И все
дело тут в том, что критика познания, рефлексия разума над самим собой
есть жизненный опыт, а не отвлеченная теория, за которую она себя выдает.
В «науках о природе» обстоит
дело несколько иначе, но сейчас это не
есть предмет моего исследования.
В восстании Лютера против оправдания добрыми
делами, связанными со свободой воли,
была большая глубина, хотя он и допустил смешение.
И это совсем не
есть порождение позитивизма XIX и XX веков, совсем не в О. Конте и Дюркгейме тут
дело.
Как образ и подобие Творца, человек сам
есть творец и призван к творчеству, к творческому соучастию в
деле Творца.
При свете
дня, в сознании Эдип
есть невинный страдалец, но в подсознательном он восстал против отца, против побеждающего мужского начала и хотел соединиться с матерью, с женственным началом земли.
Поэтому творческий акт
есть продолжение миротворения, соучастие в
деле Божьем, ответ человека на призыв Божий.
Конфликт между сознанием и бессознательным
есть величайшее открытие школы Фрейда, которое остается в силе, если и не
разделять пансексуализма Фрейда.
И в них должно
было обнаружиться бессилие законнической этики в
деле реального спасения от греха и зла.
Христианин, который думает, что он оправдан, чист и спасен, что он выше грешников, когда он часто посещает службы, бьет поклоны, ставит свечи, служит молебны, произносит по уставу слова молитвы, исполняет все канонические правила, совершает
дела милосердия, добрые
дела,
есть, конечно, фарисей внутри христианства, и к нему тоже относятся евангельские обличения.
Сострадание в христианстве
есть желание просветленной и возрожденной жизни для страждущего, согласие
разделить его страдание.
Охлажденность, потухание огня
есть в каждой книге, картине, статуе, добром
деле, социальном учреждении.
Добрые
дела есть ведь также охлаждение творческого огня любви в человеческом сердце, как философская книга
есть охлаждение творческого огня познания в человеческом духе.
Любовь, как добрые
дела, полезные для спасения души, не может
быть источником творчества, творческого отношения к жизни, не может
быть излучением энергии, дающей жизнь и просветляющей жизнь.
Гордый уход духа от мира и людей в горние высоты и скупость, нежелание
разделить с другими свои богатства
есть нехристианская настроенность, недостаток любви и, в конце концов, недостаток творчества, ибо творчество щедро и отдает.
Какого бы высокого духа ни
был человек, он принужден нести тяготу мира,
разделить ее.
Фантазмы же заменяют Божий замысел о мире другим замыслом, который
есть разложение бытия, и небытие и
есть отказ от соучастия в
деле Божьем, в продолжении миротворения.
Но ложно
было бы, безбожно и бесчеловечно до последнего Божьего суда
разделять человечество на два лагеря, на людей, живущих в Божьем мире, в бытии и воспринимающих реальности, и на людей, живущих в мире фантасмагорическом, в небытии и потерявших способность воспринимать реальности.
Человеческое
дело сочувствовать и помогать страдающему, хотя бы это
было страдание преступника и величайшего грешника.
Окончательная победа над злом
есть более
дело церкви, чем общества или государства.
Власть человека над стихийной природой может служить или
делу Божьему, или
делу дьявольскому, но она не может уже
быть нейтральной.
Идеальные образы женщины
были образами матери, жены,
девы, верной возлюбленной, но всегда так или иначе, положительно или отрицательно
были связаны с полом как универсальным свойством человеческой природы.
Это
есть идеал Матери-Девы.
Основной принцип этического реализма — не делать условных добрых
дел, а
быть добрым, излучать качество доброты, не выражать условных знаков любви, а
быть любящим и излучающим любовь, не почитать иерархического чина, в котором высота лишь символизирована, а почитать человека, человеческое качество, реальное осуществление высоты.
Смерть
есть на
дне всякой злой страсти.
Дело Христа в мире
есть прежде всего победа над смертью и уготовление воскресения и вечной жизни.
Ад, как объективная сфера,
есть порождение того направления нравственной воли, которое резко
делит мир на два лагеря, на лагерь «добрых» и лагерь «злых», на два царства, которые и завершаются раем и адом.
Если мне и не дано знать, что ада не
будет, то мне дано знать, что ада не должно
быть и что я должен работать во имя всеобщего спасения и освобождения от ада, что я не должен изолировать себя в
деле спасения и забывать о ближних моих, обреченных на ад.
Отрывание человека от человека и человека от космоса
есть результат первородного греха, и невозможно переносить этот результат греха на
дело спасения, невозможно вносить в образ Царства Божьего образ греховного мира.
И если это не может
быть достигнуто в нашем мировом эоне, то
будут новые мировые эоны, в которых
дело спасения и преображения
будет продолжено.
Основное положение этики, понявшей парадокс добра и зла, может
быть так формулировано: поступай так, как будто бы ты слышишь Божий зов и призван в свободном и творческом акте соучаствовать в Божьем
деле, раскрывай в себе чистую и оригинальную совесть, дисциплинируй свою личность, борись со злом в себе и вокруг себя, но не для того, чтобы оттеснять злых и зло в ад и создавать адское царство, а для того, чтобы реально победить зло и способствовать просветлению и творческому преображению злых.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно
буду я зевать // И о
былом воспоминать?
То
был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много
дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей душой //
Был недоволен сам собой.
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий
день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли,
дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё
было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, // В иные книги не глядел.
Что
было следствием свиданья? // Увы, не трудно угадать! // Любви безумные страданья // Не перестали волновать // Младой души, печали жадной; // Нет, пуще страстью безотрадной // Татьяна бедная горит; // Ее постели сон бежит; // Здоровье, жизни цвет и сладость, // Улыбка, девственный покой, // Пропало всё, что звук пустой, // И меркнет милой Тани младость: // Так одевает бури тень // Едва рождающийся
день.