Цитаты со словом «евангелие»
Область
поиска
поиска
Область
поиска
поиска
Само Евангелие постоянно искажали законническим истолкованием.
Л. Толстой и Евангелие рассматривает в смысле нравственного закона и нормы, и осуществление Царства Божьего уподобляется воздержанию от курения и вина.
Самое основное и преобладающее впечатление, которое остается от чтения Евангелия, это восстание против фарисейства, обличение его неправды перед правдой новозаветной.
Мытарей и грешников Евангелие поставило выше фарисеев, нечистых выше чистых, не исполнивших закон выше исполнивших закон, последних выше первых, погибающих выше спасенных, «злых» выше «добрых».
Фарисейство, т. е. этика закона, беспощадно осуждается в Евангелии, потому что оно не нуждается в Спасителе и спасении, как нуждаются мытари и грешники, потому что если бы последняя религиозная и нравственная правда была на стороне фарисеев, то искупление было бы не нужно.
Евангелие преодолевает и отменяет этику закона и заменяет ее иной, высшей и благодатной, этикой любви и свободы.
Для него Евангелие анархическая и разрушительная книга.
Так совершает Евангелие прорыв из морали нашего мира, мира падшего и основанного на различении добра и зла, к морали потусторонней, противоположной закону этого мира, морали райской, морали Царства Божьего.
Евангелие показывает, что люди бывают мерзки и лицемерны из любви к добру, из любви к добру истязают человека и забывают о человеке.
«Добрые дела», как дела закона, ничего общего не имеют с Евангелием и с христианским откровением, они остаются в мире дохристианском.
Евангелие производит полный переворот в нравственных оценках, все размеры которого мы не ощущаем, потому что слишком привыкли к нему и слишком приспособили его к обыденным нуждам.
И потому никакие внешние революции в положении людей не соответствуют радикализму переворота, возвещенного Евангелием.
Евангелие не знает норм и законов.
Евангелие есть благая весть о наступлении Царства Божьего.
Тареев прав, когда он настаивает на абсолютности Евангелия и его несоизмеримости с относительностью природно-исторической жизни.
«Евангелие», т. II «Основ христианства».
Это одно из самых замечательных толкований Евангелия.] «А я говорю вам: не противься злому».
В этом сущность Евангелия и сущность христианства.
Евангелию свойствен абсолютизм и максимализм, но это максимализм особого рода.
Ничего подобного нет в благодатном максимализме Евангелия.
Но вот Евангелие уравнивает перед Богом добрых и злых, праведных и неправедных.
Церковь в истории пыталась обезвредить и обезопасить нравственный переворот, совершенный Евангелием, но невозможно было совсем скрыть, что мораль евангельская, мораль Христова не походит на мораль мира, на мораль человеческую.
Евангелие не хочет знать, что есть раса добрых, идущих в рай, и раса злых, идущих в ад.
В Евангелии, в апостольских посланиях нет никаких оснований для такого понимания христианства, оно создано было более поздними эпохами.
Евангелие невозможно понять как норму и закон.
Если так понять Евангелие, то оно становится враждебным жизни и несоединимым с жизнью.
И главный аргумент, который мир всегда приводил против Евангелия, это его неосуществимость, его противоположность самим законам жизни.
И действительно, мораль, возвещенная в Евангелии, парадоксальна и противоположна морали нашего мира, даже самой высокой морали.
Евангелие противоречит не только злу, но и тому, что люди почитают добром.
Обычно Евангелие пытались приспособить к требованиям мира и тем сделать его приемлемым.
Как же понять абсолютность и надмирную максимальность возвещенной Евангелием правды жизни?
Учение о Царстве Божьем есть не только сущность Евангелия, но и всего христианства.
Евангелие открывает абсолютную жизнь Царства Божьего, и в нем все оказывается непохожим на относительную жизнь мира.
Слишком ясно, что на Евангелии невозможно обосновать государства, хозяйства, семьи, культуры, нельзя оправдать Евангелием насилий, которыми движется история.
Евангелие обращено к внутреннему, духовному человеку, а не к внешнему, социальному человеку.
Евангелие обращено к вечному началу человеческой души, не зависящему от исторических эпох и социальных положений, и в известном смысле оно не социально.
В Евангелии все связано с личностью самого Христа и все непонятно без связи с Христом.
В основе Евангелия не закон, хотя бы новый, а сам Христос, Его личность.
Мы видели уже, как велик переворот, совершенный Евангелием в нравственных оценках.
Евангелие призывает к беззаботности птиц небесных и полевых лилий, рекомендует не думать о завтрашнем дне.
В Евангелии разлит дух свободы, который страшит мир и представляется ему разрушительным.
Между Евангелием и миром существует полная противоположность и несовместимость.
Абсолютное откровение Евангелия о Царстве Божьем невместимо ни в какие социальные и исторические формы, всегда относительные и временные.
Но многие основные вопросы жизни решаются в Евангелии не прямо, а прикровенно.
Евангелие не столько учит о разрешении задач жизни, сколько об излечении и перерождении ткани души.
В Евангелии постоянно говорится о плоде, который должно принести семя, когда оно падает на добрую почву, о талантах, данных человеку, которые должны быть возвращены с приростом.
Поэтому нельзя сказать, как часто говорят, что в Священном писании, в Евангелии ничего не говорится о творчестве.
И если Евангелие и Ап.
Только Евангелие понимает это и указывает новые пути, непонятные для закона, — любовь к врагам, неосуждение ближних и грешников, мытари и грешники впереди идут в Царство Небесное, человек выше субботы и пр.
Только Евангелие освобождает от страха, ибо освобождение от страха есть действие благодати Христовой.
Выдержки из русской классики со словом «евангелие»
Я, воспевающий машину и Англию,
может быть, просто,
в самом обыкновенном евангелии
тринадцатый апостол.
может быть, просто,
в самом обыкновенном евангелии
тринадцатый апостол.
Клещ(пробуя гармонию). Шипит, дьявол!.. А князь верно говорит… надо жить — по закону… по Евангелию…
Прочтя первые слова Евангелия: «В начале бе слово и слово бе к Богу», Пьер обошел стол и увидал большой, наполненный чем-то и открытый ящик.
В лихорадке и в бреду провела всю ночь Соня. Она вскакивала иногда, плакала, руки ломала, то забывалась опять лихорадочным сном, и ей снились Полечка, Катерина Ивановна, Лизавета, чтение Евангелия и он… он, с его бледным лицом, с горящими глазами… Он целует ей ноги, плачет… О господи!
У Кирсанова было иначе: он немецкому языку учился по разным книгам с лексиконом, как Лопухов французскому, а по — французски выучился другим манером, по одной книге, без лексикона: евангелие — книга очень знакомая; вот он достал Новый Завет в женевском переводе, да и прочел его восемь раз; на девятый уже все понимал, — значит, готово.
Синонимы к слову «евангелие»
Синонимы к слову «Евангелие»
Предложения со словом «евангелие»
- Дошедшие до нас древнейшие копии синоптических евангелий, написанные уже не на папирусе, а на пергаменте, относятся к III и IV столетиям.
- Эти слова вполне могли бы стать новым евангелием, которое могла бы взять на вооружение и сделать своим нравственным кодексом любая религия или конфессия, стоящая на позициях человеколюбия и гуманизма.
- Читая евангелия, всегда следует помнить, что они создавались с целью передать потомкам не историческую истину, а истину, от которой зависит благоденствие и спасение человечества.
- (все предложения)
Сочетаемость слова «евангелие»
Каким бывает «евангелие»
Значение слова «евангелие»
ЕВА́НГЕЛИЕ, -я, ср. 1. Часть библии, содержащая раннехристианское сочинение о жизни и учении Иисуса Христа и являющаяся основой христианского вероучения. (Малый академический словарь, МАС)
Афоризмы русских писателей со словом «евангелие»
- Но забыли мы, что осиянно
Только слово средь земных тревог,
И в Евангелии от Иоанна
Сказано, что слово это — Бог. - (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Значение слова «евангелие»
ЕВА́НГЕЛИЕ, -я, ср. 1. Часть библии, содержащая раннехристианское сочинение о жизни и учении Иисуса Христа и являющаяся основой христианского вероучения.
Все значения слова «евангелие»Предложения со словом «евангелие»
Дошедшие до нас древнейшие копии синоптических евангелий, написанные уже не на папирусе, а на пергаменте, относятся к III и IV столетиям.
Эти слова вполне могли бы стать новым евангелием, которое могла бы взять на вооружение и сделать своим нравственным кодексом любая религия или конфессия, стоящая на позициях человеколюбия и гуманизма.
Читая евангелия, всегда следует помнить, что они создавались с целью передать потомкам не историческую истину, а истину, от которой зависит благоденствие и спасение человечества.
- (все предложения)