Цитаты со словом «божественная»

Область
поиска
Область
поиска
Теория познания, идущая от Канта, подменяет проблему человека и его силы познавать бытие проблемой трансцендентального сознания, гносеологического субъекта или мирового духа, божественного разума.
Какое для меня утешение, что существует мировой или божественный разум, если совсем не выяснен вопрос о действии этого мирового и гносеологического разума во мне, о моем человеческом разуме.
Но через них закономерно, обязательно выражается истина о божественной жизни.
Духовное же понимание жизни всегда предполагает не только человеческую, но и божественную жизнь.
Вопросу о различении добра и зла и о происхождении добра и зла предшествует более первичный вопрос об отношении Бога и человека, Божественной свободы и человеческой свободы, или благодати и свободы.
Традиционное теологическое учение о миротворении и грехопадении все превращает в божественную комедию, в игру Бога с самим собой.
Божественное Ничто, или Абсолютное апофатической теологии, не может быть Творцом мира.
Из Божественного Ничто, из Gottheit, из Ungrund’a рождается Св.
Различие между Богом-Творцом и свободой ничто уже вторично — в изначальной тайне, в Божественном Ничто это различие снимается, ибо из Ungrund’a раскрывается Бог, из него же раскрывается и свобода.
Бог хочет своего другого и друга, тоскует по нем, ждет от него ответа на свой призыв к божественной жизни, к божественной полноте, к соучастию в Божьем творчестве, побеждающем небытие.
Из бездны, из Божественного Ничто рождается Троичный Бог, и Ему противостоит свобода ничто.
Ибо всякое восстание против Бога есть возврат к небытию, принявшему форму ложного фантасмагорического бытия, победа ничто над божественным светом.
Божественная жертва, божественное самораспятие должно победить злую свободу ничто, победить, не насилуя ее, не лишая тварь свободы, а лишь просветляя ее.
Только такое понимание божественной мистерии не делает этику атеистической.
Но творец мира есть величайший из художников, и непонятно, почему отрицают за Творцом возможность сотворить что-то высокое и божественное.
Существует глубокая пропасть между пониманием человеческого совершенства и Божественного совершенства.
Она невозможна по отношению к Божественному Ничто апофатической теологии, но возможна по отношению к Богу-Творцу теологии катафатической.
Трагизм в жизни Божества есть показатель не несовершенства, а совершенства божественной жизни, божественной мистерии.
Христианское откровение открывает Бога в аспекте жертвенной любви, но жертвенная любовь говорит совсем не о самодостаточности божественной жизни, она говорит о потребности выхода в другого.
Отрицать трагизм Божественной жизни можно, лишь отступив от Христа, от распятия и креста, от жертвы Сына Божьего.
Такова геология, не желающая знать божественной трагедии, теология отвлеченного монотеизма.
Отвлеченный монархический монотеизм, не желающий знать внутреннего драматизма Божественной жизни, есть явное смешение теологии апофатической и катафатической.
Миротворение есть движение в Боге, драматическое событие в божественной жизни.
В Абсолютном, в Божественном Ничто нельзя мыслить движения, созидающего внешний для Абсолютного порядок бытия, нельзя мыслить ничего положительно, а только отрицательно.
Тварь имеет достоинство и смысл в том лишь случае, если миротворение понимается как внутренний момент реализации в Абсолютном Божественной Троичности, как мистерия любви и свободы.
Он совершается в вечности и означает не рождение Бога, которого раньше не было, а божественную мистерию, вечную эзотерическую жизнь Божества, вечное богорождение из Ungrund’a.
Перед последней тайной, перед Божественным Ничто это различие исчезает.
Это ведет к тому, что допустимо лишь бытие Божественное.
И оно раскрывает трагическое в самой божественной жизни: Сам Бог, Единородный Сын Божий страдает, распинается на кресте.
Глубина трагического раскрывается лишь тогда, когда сталкиваются и переживают конфликт два одинаково божественных начала.
А это значит, что трагическое существует внутри самого божественного.
Божественная жертва изначально входит в план миротворения.
Человек не свободен, если он есть лишь явление Бога, лишь частица Божества, и человек не свободен, если он наделен свободой Богом-Творцом и ничего божественного в себе не заключает, и он не свободен, если зло проистекает от злого бога, от материи, в зависимость от которой он попадает.
Но это и значит, что свобода не сотворена и вместе с тем не есть божественная свобода.
Признание божественной свободы нисколько не решает вопроса о человеческой свободе.
Божественная Троица не раскрывалась в раю, и Сын не являлся как бесконечная любовь и жертва.
Райская жизнь остается совершенно в ветхозаветных категориях, она построена не по образу Божественной Троичности.
Но сознание заслоняет от человека и сверхсознательное, божественное бытие, оно мешает интуитивному созерцанию Бога.
Парадокс этот коренится в том, что мы тут мыслим в категориях добра и зла, т. е. в категориях, порожденных грехопадением, о божественном бытии, лежащем по ту сторону добра и зла.
Генезис духа, генезис сознания, различение и оценка вызывает страх, ужас, страх безотчетный и беспричинный, страх перед тайной божественной жизни, от которой человек отпал.
Этика приводит нас к пониманию двух перспектив жизни: длительности во времени, дурной бесконечности, бесконечного алкания и муки и вечности, божественной бесконечности, победы над временем.
Н. Гартман утверждает, что этика противополагает человеку божественные атрибуты и метафизическую природу.
Она прежде всего настаивает на том, что человек греховен, ничтожен и бессилен и все божественное ему трансцендентно.
Человек несет в себе божественное начало, слово Божие.
Бог выражает себя в мире через взаимодействие с человеком, через встречу с человеком, через ответ человека на Его слово и Его призыв, через преломление божественного начала в человеческой свободе.
Утончение души, которая перестает нести в себе сверхличные ценности, божественное начало, ведет к диссоциации души, к разложению на элементы.
Нравственная жизнь личности должна быть понята по образу Божественной Троичности, опрокинутой в мире и отраженной в мире.
Тут символы рождения и творчества, взятые из процессов, совершающихся в нашем мире, применяются к тайне жизни Божественной.
Творчество человека подобно творчеству божественному.
Божественное творчество совсем не нуждается в материале.
 

Выдержки из русской классики со словом «божественная»

Смотреть все выдержки из русской классики со словом «божественная»

Ассоциации к слову «божественная»

Все ассоциации к слову БОЖЕСТВЕННАЯ

Предложения со словом «божественный»

Значение слова «божественный»

Афоризмы русских писателей со словом «божественный»

Отправить комментарий

@
Смотрите также

Значение слова «божественный»

БОЖЕ́СТВЕННЫЙ, -ая, -ое; -вен, -венна, -венно. 1. только полн. ф. Книжн. Прил. к божество.

Все значения слова «божественный»

Предложения со словом «божественный»

  • Для слабого первобытного человека всё было откровением высшей божественной силы, и простое каменное орудие, появившееся впервые, было для него даром божества.

  • В последние дни божественные сущности почти ничего и не ели из того, что присуще человеку.

  • Здесь есть существа божественной природы, которые пьют всякую пролитую кровь.

  • (все предложения)

Синонимы к слову «божественная»

Ассоциации к слову «божественная»

Что (кто) бывает «божественной»

Морфология

Правописание

 
а б в г д е ё ж з и й к л м н о п р с т у ф х ц ч ш щ э ю я