Неточные совпадения
Точно долгое время накоплялась революционная духовная энергия, почва делалась все более и более вулканической, а на поверхности, в плоскостном существовании душа оставалась статически
устойчивой, введенной в границы, подчиненной нормам.
Человек отрывается от всякого
устойчивого быта, перестает вести подзаконное существование и переходит в иное измерение бытия.
Он раскрывает человеческую природу, исследует ее не в
устойчивой середине, не в бытовой, обыденной ее жизни, не в нормальных и нормированных формах ее существования, а в подсознательном, в безумии и преступлении.
Толстой же прежде всего видит
устойчивый, природный строй человеческой жизни, ее растительно-животные процессы.
Глубина человека у Достоевского никогда не может быть выражена и выявлена в
устойчивом быту, она всегда обнаруживается в огненном потоке, в котором расплавляются и сгорают все
устойчивые формы, все охлажденные и застывшие бытовые уклады.
За
устойчивым бытом, за душевным благообразием скрыты бури, разверзаются темные бездны.
Для него нет возврата к тому
устойчивому, статическому душевно-телесному бытовому строю и укладу жизни, который века существовал до начавшейся революции духа.
Мысли Достоевского и тут антиномичны, и антиномизм этот порождается динамизмом мысли, не желающим знать ничего статического и
устойчивого.
Киреевские, Хомяковы, Аксаковы, с которыми были у Достоевского, есть и у нас некоторые общие верования и идеи, не знали еще того катастрофического мироощущения, которое захватило потом даже таких сравнительно спокойных и
устойчивых людей, как, например, кн.
С него началась эра «проклятых вопросов», эра углубленной «психологии», эра подпольного и бунтующего индивидуализма, отщепившегося от всякого
устойчивого быта, и предвиденного им противоположного полюса — бунтующего безликого коллективизма.
Неточные совпадения
Ступни его ног, в рыжих суконных ботинках на пуговицах, заставили Самгина вспомнить огромные,
устойчивые ступни Витте, уже прозванного графом Сахалинским.
Добродушная преданность людям и материнское огорчение Анфимьевны, вкусно сваренный ею кофе, комнаты, напитанные сложным запахом старого,
устойчивого жилья, — все это настроило Самгина тоже благодушно. Он вспомнил Таню Куликову, няньку — бабушку Дронова, нянек Пушкина и других больших русских людей.
Но эти желания скользили поверх упрямой,
устойчивой думы о Маргарите.
В конечном итоге обе газеты вызывали у Самгина одинаковое впечатление: очень тусклое и скучное эхо прессы столиц; живя подражательной жизнью, обе они не волнуют
устойчивую жизнь благополучного города.
«Все в мире стремится к более или менее
устойчивому равновесию, — напомнил он себе. — Действительности дан революционный толчок, она поколебалась, подвинулась вперед и теперь…»