Неточные совпадения
Мое первое обращение ко Христу
было обращением к
образу Христа в Легенде.
Через Бого-Человека вновь может
быть восстановлен человеческий
образ.
Человек только и
есть, если он
образ и подобие Божие, если
есть Бог.
Дионисические экстазы всегда
были опасны для человеческого
образа.
Христос и
есть последняя свобода, не та беспредметная, бунтующая и самозамыкающаяся свобода, которая губит человека, истребляет его
образ, но та содержательная свобода, которая утверждает
образ человека в вечности.
«Вместо твердого древнего закона, — свободным сердцем должен
был человек решать впредь сам, что добро и что зло, имея в руководстве Твой
образ лишь перед собой».
Когда человек в своеволии своем истребляет другого человека, он истребляет и самого себя, он перестает
быть человеком, теряет свой человеческий
образ, его личность начинает разлагаться.
Нет, уж если человек не
образ и подобие Божие, а
образ и подобие обезьянье, то любить друг друга не
будут, то
будут истреблять друг друга, то разрешат себе всякое убийство и всякую жестокость.
В П. Верховенском, одном из самых безобразных
образов у Достоевского, человеческая совесть, которая
была еще у Раскольникова, совершенно уже разрушена.
Любовь не самоценна, она не имеет своего
образа, она
есть лишь раскрытие трагического пути человека,
есть испытание человеческой свободы.
И то особенное отношение, которое у него
было к матери — сырой земле и к Богородице, не связано никак с его женскими
образами и с изображением любви.
Женская природа не просветлена, в ней
есть притягивающая бездна, но никогда нет ни
образа благословенной матери, ни
образа благословенной девы.
Образ Аглаи пленяет его, и он готов
быть ее верным рыцарем.
Но на ангелоподобном
образе Мышкина, которому многое человеческое
было чуждо, нельзя
было остановиться как на выходе из трагедии человека.
Но эти стихии должны
быть просветлены увидением
образа, лика своего другого в Боге, слиянием в Боге со своим другим.
Христова любовь
есть узрение богосыновства каждого человека,
образа и подобия Божьего в каждом человеке.
«Ты исполнил бы все, что ищет человек на земле, то
есть: перед кем преклониться, кому вручить совесть и каким
образом соединиться, наконец, всем в бесспорный, общий и согласный муравейник, ибо потребность всемирного соединения
есть третье и последнее мучение людей».
Эти слова, чудовищные для ферапонтов, указывают на то, что
образ и подобие Божие не погибли окончательно в Раскольникове, Ставрогине, Кириллове, Иване Карамазове, что им
есть возврат ко Христу.
После Достоевского нельзя уже
быть идеалистами в старом смысле слова, нельзя уже
быть «Шиллерами», — мы роковым
образом обречены на то, чтобы
быть трагическими реалистами.
Но если Достоевский не может
быть учителем духовной дисциплины и духовного пути, если «достоевщина», как наш психологизм, должна
быть в нас преодолена, то он остается в одном отношении учителем — он учит через Христа открывать свет во тьме, открывать
образ и подобие Божие в самом падшем человеке, учит любви к человеку, связанной с уважением к его свободе.
Но при всем том трудна была его дорога; он попал под начальство уже престарелому повытчику, [Повытчик — начальник отдела («выть» — отдел).] который
был образ какой-то каменной бесчувственности и непотрясаемости: вечно тот же, неприступный, никогда в жизни не явивший на лице своем усмешки, не приветствовавший ни разу никого даже запросом о здоровье.
Неточные совпадения
Аммос Федорович. Но скажите, пожалуйста, Антон Антонович, каким
образом все это началось, постепенный ход всего, то
есть, дела.
Правдин (в сторону). Скоро
будет он держаться иным
образом.
Правдин. Каким же
образом? Происшествии с человеком ваших качеств никому равнодушны
быть не могут. Вы меня крайне одолжите, если расскажете…
Стародум(читает). «…Я теперь только узнал… ведет в Москву свою команду… Он с вами должен встретиться… Сердечно
буду рад, если он увидится с вами… Возьмите труд узнать
образ мыслей его». (В сторону.) Конечно. Без того ее не выдам… «Вы найдете… Ваш истинный друг…» Хорошо. Это письмо до тебя принадлежит. Я сказывал тебе, что молодой человек, похвальных свойств, представлен… Слова мои тебя смущают, друг мой сердечный. Я это и давеча приметил и теперь вижу. Доверенность твоя ко мне…
Таким
образом оказывалось, что Бородавкин
поспел как раз кстати, чтобы спасти погибавшую цивилизацию. Страсть строить на"песце"
была доведена в нем почти до исступления. Дни и ночи он все выдумывал, что бы такое выстроить, чтобы оно вдруг, по выстройке, грохнулось и наполнило вселенную пылью и мусором. И так думал и этак, но настоящим манером додуматься все-таки не мог. Наконец, за недостатком оригинальных мыслей, остановился на том, что буквально пошел по стопам своего знаменитого предшественника.