Неточные совпадения
И те, которые отвергают Бога и свободу человеческого духа, стремятся к превращению
мира в такой рациональный механизм, в такую принудительную
гармонию.
Если нет Бога, если нет Искупителя и искупления, если нет смысла исторического процесса, скрытого для «Эвклидова ума», то
мир должен быть отвергнут, то от грядущей
гармонии должно отказаться, то прогресс есть безобразная идея.
Если нет божественного Смысла в
мире, то человек сам полагает этот смысл в грядущей мировой
гармонии.
Атеизм «Эвклидова ума» должен отвергнуть и
мир, должен восстать и против грядущей мировой
гармонии, должен отбросить последнюю религию, религию прогресса.
Мир может быть принят и исторический прогресс с его неисчислимыми страданиями оправдан, если есть божественный Смысл, скрытый от «Эвклидова ума», если есть Искупитель, если жизнь в этом
мире есть искупление и если окончательная мировая
гармония достигается в Царстве Божьем, а не в царстве
мира сего.
Поэтому вполне естественно и понятно, что, почувствовав
гармонию мира, сказав жизни: «Да, это правда!» — люди эти приходят не к утверждению жизни, а как раз к обратному — к полнейшему ее отрицанию.
Неточные совпадения
Адам и Ева, ощутившие друг друга как муж и жена, двое в одну плоть, находились в состоянии
гармонии и девственности. Они были свободны от злой и жгучей похоти, были как женатые дети, которых соединение являлось бы данью чистой чувственности, освящаемой их духовным союзом. Они, будучи мужем и женой, по крайней мере в предназначении, не становились от этого самцом и самкою, которых Адам видел в животном
мире: «и были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились» (2:25).
Сила зла должна была направить свой упор именно против целомудрия, чтобы, развратив и исказив
мир, нарушить его меру и
гармонию.
Когда бы все так чувствовали силу
Гармонии! Но нет: тогда б не мог И
мир существовать; никто б не стал Заботиться о нуждах низкой жизни, Все предались бы вольному искусству! Нас мало избранных, счастливцев праздных, Пренебрегающих презренной пользой, Единого прекрасного жрецов.
Но сейчас я остро сознаю, что, в сущности, сочувствую всем великим бунтам истории — бунту Лютера, бунту разума просвещения против авторитета, бунту «природы» у Руссо, бунту французской революции, бунту идеализма против власти объекта, бунту Маркса против капитализма, бунту Белинского против мирового духа и мировой
гармонии, анархическому бунту Бакунина, бунту Л. Толстого против истории и цивилизации, бунту Ницше против разума и морали, бунту Ибсена против общества, и самое христианство я понимаю как бунт против
мира и его закона.
Мир может прийти к высшей
гармонии, к всеобщему примирению, но это не искупит невинных страданий прошлого.