Неточные совпадения
Но отрицательно он предшественник коммунизма, он отрицает прошлое, традиции
истории, старую культуру, церковь и государство, отрицает всякое
экономическое и социальное неравенство, он громит привилегированные, господствующие классы, не любит культурную элиту.
Первые марксисты хотели опереться не столько на революционную интеллигенцию, на роль личности в
истории, сколько на объективный социально-экономический процесс.
Неточные совпадения
— Я — смешанных воззрений. Роль
экономического фактора — признаю, но и роль личности в
истории — тоже. Потом — материализм: как его ни толкуйте, а это учение пессимистическое, революции же всегда делались оптимистами. Без социального идеализма, без пафоса любви к людям революции не создашь, а пафосом материализма будет цинизм.
Хозяйством создается «богатство», «цивилизация» с ее наукой, промышленностью, войной, в этом смысле им делается
история, как и возвещает об этом философствующий хозяйственный магизм, «
экономический материализм».
Я также думаю, что методический, мирный шаг, незаметными переходами, как того хотят
экономические науки и философия
истории, невозможен больше для революции; нам надобно делать страшные скачки. Но в качестве публицистов, возвещая грядущую катастрофу, нам не должно представлять ее необходимой и справедливой, а то нас возненавидят и будут гнать, а нам надобно жить…»
Сдавали весною экзамен по средней
истории. Требовалось знать прочитанный Васильевским курс (развитие общественно-экономических отношений в первые века средней
истории); это — по билетам. Кроме того, по учебнику Шульгина требовалось знать фактическую
историю и хронологию средних веков. Я подготовился хорошо, на экзамен шел уверенно. Экзаменовал Васильевский, ассистентом был Кареев. Васильевский спросил:
Кромвеля; Приключения маркиза Г.; Любовный Вертоград Камбера и Арисены; Бок и Зюльба;
Экономический Магазин; Полициона, Храброго Царевича Херсона, сына его, и разные многие другие отличных титулов. Да все книги томные, не по одной, а несколько под одним званием; одной какого-то государства
истории, да какого-то аббата, книг по десяти. Да в каком все переплете! загляденье! Все в кожаном, и листы от краски так слепившиеся, что с трудом и раздерешь.