Неточные совпадения
Западные
люди впали бы в ошибку, если бы они отожествили русскую интеллигенцию с
тем, что на Западе называют intellectuels.
И лучшими были
те «лишние
люди», которые мучительно сознавали свою лишность, как некоторые герои Тургенева.
Они защищали монархию на
том основании, что лучше, чтобы один
человек был замаран властью, всегда греховной и грязной, чем весь народ.
Если вы не материалист,
то, значит, вы за порабощение
человека и народа.
1829 г.] Удивительная жертвоспособность
людей нигилистического миросозерцания свидетельствует о
том, что нигилизм был своеобразным религиозным феноменом.
Семинаристы и разночинцы принесли с собой новую душевную структуру, более суровую, моралистическую, требовательную и исключительную, выработанную более тяжелой и мучительной школой жизни, чем
та школа жизни, в которой выросли
люди дворянской культуры.
Именно от «мыслящих реалистов» 60-х годов пошел
тот нелепый аргумент, ставший столь популярным в радикальной интеллигенции, что анатомирование трупов не обнаружило существования в
человеке души.
Аналогичный процесс повторился у нас при переходе от типа
людей, создавших культурный ренессанс начала XX века («идеалистическое» движение
того времени), к типу русского коммуниста.
Он был еще
человеком 40-х годов, другом Белинского, Герцена, славянофилов, в
то время идеалистом и гегельянцем.
«Если Бог есть,
то человек — раб».
Я думаю, что тут большую роль играло
то, что Желябов был
человеком из народа.
Западные
люди почти никогда не сомневаются в оправданности цивилизации, это чисто русское сомнение, и возникло оно не у
тех русских, которые не были еще приобщены к культуре, а у
тех, которые часто находились на вершинах культуры.
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек —
В
тот день явится мощный
человек,
И ты его узнаешь — и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
Динамизм и профетизм Достоевского связан с
тем, что он весь поглощен проблемой
человека, он антрополог.
Н. Федоров долгое время был совершенно неизвестен и неоценен, несмотря на
то, что его необычайно высоко оценивали самые большие русские
люди — Л. Толстой, Достоевский, Вл. Соловьев.
Он принадлежал к
тем русским
людям, которые ищут спасения от зла и страданий, ищут Царства Божьего и имеют свой план спасения.
То, о чем пророчествует апокалипсис, совершится над
человеком, над народом, но
человек не является активным деятелем в осуществлении пророчеств.
Если
люди объединяются для «общего дела» воскрешения, для реального осуществления христианской правды в жизни, если в братском союзе будут бороться против стихийных, иррациональных, смертоносных природных сил,
то не будет царства антихриста, конца мира и страшного суда,
то человечество непосредственно перейдет в вечную жизнь.
Федоров призывает к
тому, чтобы
люди перестали бороться друг с другом и соединились вместе для борьбы со стихийными силами природы.
Идеология, которая есть лишь надстройка, религиозные верования, философские теории, моральные оценки, творчество в искусстве — иллюзорно отражают в сознании действительность, которая есть прежде всего действительность экономическая, т. е. коллективная борьба
человека с природой для поддержания жизни, подобно
тому как у Фрейда есть прежде всего сексуальная действительность.
Сталин, который лишен всякой философской культуры и меньше понимает в философии, чем молодые советские философы, среди которых есть знающие
люди, произносит верховный суд над
тем, какая философия истинная.
Тут свобода понимается не как свобода выбора, не как свобода повернуть направо или налево, а как активное изменение жизни, как акт, совершаемый не индивидуальным, а социальным
человеком, после
того, как выбор сделан.
Настоящая созидательная свобода наступает после
того, как выбор сделан и
человек движется в определенном направлении.
У него было циническое презрение к
человеку и он также видел спасение лишь в
том, чтобы держать
человека в ежовых рукавицах.
Религиозные верования отражают человеческое рабство, рабство у стихийных сил природы и иррациональных сил общества, они существуют лишь до
тех пор, пока
человек, социальный
человек, не овладел окончательно стихийными и иррациональными силами, окружившими его таинственностью.
Если допустить, что антирелигиозная пропаганда окончательно истребит следы христианства в душах русских
людей, если она уничтожит всякое религиозное чувство,
то осуществление коммунизма сделается невозможным, ибо никто не пожелает нести жертвы, никто не будет уже понимать жизни как служение сверхличной цели, и окончательно победит тип шкурника, думающего только о своих интересах.
Много ли христиане сделали для осуществления христианской правды в социальной жизни, пытались ли они осуществлять братство
людей без
той ненависти и насилия, в которых они обличают коммунистов?
Он не понимает, что русское православие, чуждое морализма, в конце концов внутренне воспитало и души
тех русских
людей, которые в сознании от него отошли, оно вызвало в душе русского народа искание царства Божьего и правды Его, привило человечность и сострадательность, столь отразившиеся в русской литературе.
Русская творческая религиозная мысль выносила идею Богочеловечества; подобно
тому, как в Иисусе Христе Богочеловеке произошло индивидуальное воплощение Бога в
человеке, в христианском человечестве должно произойти коллективное, соборное воплощение Бога.
Решающим, во всяком случае, является
тот факт, что первая попытка осуществления коммунизма на почве марксизма, которую мы видим в России, также рассматривает
человека как функцию экономики и также дегуманизирует человеческую жизнь, как и капиталистический строй.
Поэтому
того переворота во всемирной истории, на который надеялись Маркс и Энгельс, не произошло, между
тем как коммунизм претендует не только на создание нового общества, но и на создание нового
человека.
Но новый
человек может явиться лишь в
том случае, если
человека считают высшей ценностью.
Если
человека рассматривают исключительно как кирпич для строительства общества, если он лишь средство для экономического процесса,
то приходится говорить не столько о явлении нового
человека, сколько об исчезновении
человека, т. е. об углублении процесса дегуманизации.
Новый
человек будет лишь в
том случае, если
человек имеет измерение глубины, если он есть духовное существо, иначе вообще
человека нет, а есть лишь общественная функция.
Если
человек целиком выброшен в процесс времени, если в нем нет ничего от вечности и для вечности,
то образ
человека, образ личности не может быть удержан.
Новое общество, новый
человек рождается от нарастания зла и
тьмы, душа нового
человека образуется из отрицательных аффектов, из ненависти, мести, насильничества.
Когда христианство появилось в мире,
то оно защитило
человека от опасности, связанной с демонолатрией.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в
то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Быть можно дельным
человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И
то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя
людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и
то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
В самом деле, необыкновенно странны были своею противуположностью
те чувства, которые родились в сердцах троих беседовавших
людей.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы
то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.