Неточные совпадения
Россия должна
была преодолеть свою изоляцию и приобщиться к круговороту мировой
жизни.
Сам Александр I
был царь-интеллигент, всю
жизнь искавший правды, в молодости враг самодержавия и крепостного права, но человек раздвоенный и не сильный.
Русская душа готовилась к XIX веку, но не
было целостности и единства в русской
жизни.
Но в то же время, когда происходило движение декабристов, огромная масса русского дворянства
была темной, ленивой и вела бессмысленную
жизнь.
Русские западники, которым чужд
был религиозный тип славянофилов, увлеклись гегелианством, которое
было для них столь же тоталитарной системой мысли и
жизни, охватывающей решительно все.
Славянофилы верили в народ, в народную правду, и народ
был для них прежде всего мужики, сохранившие православную веру и национальный уклад
жизни.
Славянофилы
были горячими защитниками общины, которую считали органическим и оригинально русским укладом хозяйственной
жизни крестьянства, как думали все народники.
Но и консервативное обращение славянофилов к далекому прошлому
было лишь утопией совершенного строя, совершенной
жизни, так же, каким
было обращение западников к Западу, который они плохо знали.
Хотя Белинский
был человеком 40-х годов, принадлежал к поколению славянофилов и западников, но он, может
быть, первый выразил тип революционной интеллигенции и в конце своей
жизни формулировал основные принципы ее миросозерцания, которые потом развивались в 60-е и 70-е годы.
У Белинского
было характерно русское искание целостного миросозерцания, которое дает ответ на все вопросы
жизни, соединяет теоретический и практический разум, философски обосновывает социальный идеал.
Русские критики-публицисты всегда
будут проповедовать целостное миросозерцание, всегда
будут объединять истину и справедливость, всегда
будут учителями
жизни.
Истоком этого атеизма
было сострадание к людям, невозможность примириться с идеей Бога в виду непомерного зла и страданий
жизни.
Быть социалистом в то время значило требовать экономических реформ, презирать либерализм, видеть главное зло в развитии капиталистической индустрии, разрушающей зачатки высшего типа общества в крестьянском укладе
жизни.
Подобный православной аскетике нигилизм
был индивидуалистическим движением, но также
был направлен против творческой полноты и богатства
жизни человеческой индивидуальности.
Все силы должны
быть отданы на эмансипацию земного человека, эмансипацию трудового народа от непомерных страданий, на создание условий счастливой
жизни, на уничтожение суеверий и предрассудков, условных норм и возвышенных идей, порабощающих человека и мешающих его счастью.
Он
есть восстание против неправды истории, против лжи цивилизации, требование, чтобы история кончилась и началась совершенно новая, внеисторическая или сверхисторическая
жизнь.
Они
были устремлены к будущему, но для себя лично они не имели никаких надежд, ни в этой земной
жизни, ни в
жизни вечной, которую они отрицали.
Чернышевский, который
был настоящим подвижником в
жизни, говорил, что он проповедует свободу, но для себя никакими свободами никогда не воспользуется, чтобы не подумали, что он отстаивает свободы из эгоистических целей.
Но сам он счастья не знает,
жизнь его
была безрадостная, и он умирает почти юношей от чахотки.
Культура сама по себе не
есть оправдание
жизни, она куплена слишком дорогой ценой порабощения народа.
Оно
есть продукт сознания интеллигентными слоями неоправданности своей
жизни, нелепости своей
жизни, продукт неорганического характера всего строя русской
жизни.
Но не следует придавать слишком большого значения народнической доктрине об общине, она
была лишь отражением русских условий
жизни.
Аффект страха стал преобладающим в правящем слое, да он и всегда
был преобладающий у русской власти вследствие раскола русской
жизни и неорганического характера русского государства.
Он скорее
был типом человека, предназначенного к испытанию полноты и гармонии
жизни.
И это
было связано со складом души, выработанным православием, души, в которой остался очень сильный аскетический элемент и искание спасения, ожидание иной, высшей
жизни.
Русским же
была более свойственна целостность, тоталитарность, как в мысли, так и в творчестве и
жизни.
Русские мыслители, русские творцы, когда у них
была духовная значительность, всегда искали не столько совершенной культуры, совершенных продуктов творчества, сколько совершенной
жизни, совершенной правды
жизни.
Это
есть реализм в смысле раскрытия правды и глубины
жизни.
Гоголь и Толстой готовы
были пожертвовать творчеством совершенных произведений литературы во имя творчества совершенной
жизни.
Но в «Переписке с друзьями» Гоголь понял христианизацию
жизни очень мелочно и узко, в сущности антисоциально, и его можно
было истолковать как защитника существующего строя вплоть до крепостного права.
В «Переписке с друзьями»
было много уродливого и не соответствующего глубине религиозной драмы Гоголя, она
была отражением противоречий и уродливостей русской
жизни.
В сознании же именно Толстой
был революционером, обличителем неправды мировой
жизни, он анархист и нигилист, он восстает против мировой истории и против цивилизации с неслыханным радикализмом.
Если люди объединяются для «общего дела» воскрешения, для реального осуществления христианской правды в
жизни, если в братском союзе
будут бороться против стихийных, иррациональных, смертоносных природных сил, то не
будет царства антихриста, конца мира и страшного суда, то человечество непосредственно перейдет в вечную
жизнь.
Сословия ученых и академиков, представляющих чистое, отвлеченное от практической
жизни знание, не должно
быть.
Форма производства и обмена
есть как бы первородная
жизнь, и от нее все остальное зависит.
Идеология, которая
есть лишь надстройка, религиозные верования, философские теории, моральные оценки, творчество в искусстве — иллюзорно отражают в сознании действительность, которая
есть прежде всего действительность экономическая, т. е. коллективная борьба человека с природой для поддержания
жизни, подобно тому как у Фрейда
есть прежде всего сексуальная действительность.
Все в истории, в социальной
жизни есть продукт активности человека, человеческого труда, человеческой борьбы.
Свобода
есть сознанная необходимость, но это сознание необходимости может творить чудеса, совершенно перерождать
жизнь и создавать новое, небывшее.
Революционность
есть тотальность, целостность в отношении ко всякому акту
жизни.
Революция
была для них религией и философией, а не только борьбой, связанной с социальной и политической стороной
жизни.
Если одна часть русских марксистов более всего дорожила целостным, тоталитарным характером своего революционного миросозерцания, охраняла свою ортодоксию и отличалась крайней нетерпимостью, если марксизм и социализм
были для них религией, то в другой части произошла дифференциация разных культурных областей,
была нарушена революционная целостность и произошло освобождение подавленной
жизни духа и духовного творчества.
Были признаны права религии, философии, искусства, независимо от социального утилитаризма реальной
жизни, т. е. права духа, которые отрицались русским нигилизмом, революционным народничеством и анархизмом и революционным марксизмом.
Это нашло себе выражение в нашумевшем в свое время сборнике «Вехи», в котором
были подвергнуты резкой критике материализм, позитивизм, утилитаризм революционной интеллигенции, ее равнодушие к высшим ценностям духовной
жизни.
На поверхности русской
жизни либерализм как будто начинал играть довольно большую роль, и с ним должно
было считаться правительство.
В своей личной
жизни Ленин любил порядок и дисциплину,
был хороший семьянин, любил сидеть дома и работать, не любил бесконечных споров в кафе, к которым имела такую склонность русская радикальная интеллигенция.
В личной
жизни у него
было много благодушия.
Но первым толчком, который определил революционное отношение Ленина к миру и
жизни,
была казнь его брата, замешанного в террористическом деле.
Он не верил в человека, но хотел так организовать
жизнь, чтобы людям
было легче жить, чтобы не
было угнетения человека человеком.
Он всю
жизнь боролся за целостное, тоталитарное миросозерцание, которое необходимо
было для борьбы, которое должно сосредоточивать революционную энергию.
Ленин
был революционер до мозга костей именно потому, что всю
жизнь исповедывал и защищал целостное, тоталитарное миросозерцание, не допускал никаких нарушений этой целостности.
Неточные совпадения
Он весел
был. Чрез две недели // Назначен
был счастливый срок. // И тайна брачныя постели // И сладостной любви венок // Его восторгов ожидали. // Гимена хлопоты, печали, // Зевоты хладная чреда // Ему не снились никогда. // Меж тем как мы, враги Гимена, // В домашней
жизни зрим один // Ряд утомительных картин, // Роман во вкусе Лафонтена… // Мой бедный Ленский, сердцем он // Для оной
жизни был рожден.
Богат, хорош собою, Ленский // Везде
был принят как жених; // Таков обычай деревенский; // Все дочек прочили своих // За полурусского соседа; // Взойдет ли он, тотчас беседа // Заводит слово стороной // О скуке
жизни холостой; // Зовут соседа к самовару, // А Дуня разливает чай, // Ей шепчут: «Дуня, примечай!» // Потом приносят и гитару; // И запищит она (Бог мой!): // Приди в чертог ко мне златой!..
Но, шумом бала утомленный, // И утро в полночь обратя, // Спокойно спит в тени блаженной // Забав и роскоши дитя. // Проснется зá полдень, и снова // До утра
жизнь его готова, // Однообразна и пестра, // И завтра то же, что вчера. // Но
был ли счастлив мой Евгений, // Свободный, в цвете лучших лет, // Среди блистательных побед, // Среди вседневных наслаждений? // Вотще ли
был он средь пиров // Неосторожен и здоров?
Блеснет заутра луч денницы // И заиграет яркий день; // А я,
быть может, я гробницы // Сойду в таинственную сень, // И память юного поэта // Поглотит медленная Лета, // Забудет мир меня; но ты // Придешь ли, дева красоты, // Слезу пролить над ранней урной // И думать: он меня любил, // Он мне единой посвятил // Рассвет печальный
жизни бурной!.. // Сердечный друг, желанный друг, // Приди, приди: я твой супруг!..»
Татьяна, милая Татьяна! // С тобой теперь я слезы лью; // Ты в руки модного тирана // Уж отдала судьбу свою. // Погибнешь, милая; но прежде // Ты в ослепительной надежде // Блаженство темное зовешь, // Ты негу
жизни узнаешь, // Ты
пьешь волшебный яд желаний, // Тебя преследуют мечты: // Везде воображаешь ты // Приюты счастливых свиданий; // Везде, везде перед тобой // Твой искуситель роковой.