В русском верхнем культурном слое
начала века был настоящий ренессанс духовной культуры, появилась русская философская школа с оригинальной религиозной философией, был расцвет русской поэзии, после десятилетий падения эстетического вкуса пробудилось обостренное эстетическое сознание, пробудился интерес к вопросам духовного порядка, который был у нас в начале XIX века.
Неточные совпадения
Дворянство, которое было передовым и наиболее культурным слоем в
начале и еще в середине XIX
века, во вторую половину
века будет понижаться в культурном уровне, делаться реакционным и должно будет уступить место разночинной интеллигенции, которая принесет с собой совсем иной, новый тип культуры.
Уже в XVIII
веке начал зарождаться тип русской интеллигенции.
В
начале XIX
века, в эпоху Александра I, Россия пережила культурный ренессанс.
Начало XIX
века было эпохой разрыхления русской души.
И тогда
начала образовываться русская всечеловечность, характерная для XIX
века.
Вместе с тем в семинарской молодежи второй половины 50-х годов и
начала 60-х годов назревал бурный протест против упадочного православия XIX
века, против безобразия духовного быта, против обскурантской атмосферы духовной школы.
Аналогичный процесс повторился у нас при переходе от типа людей, создавших культурный ренессанс
начала XX
века («идеалистическое» движение того времени), к типу русского коммуниста.
В 70-х годах уже намечались те споры, которые вели в 90-е годы русские марксисты и народники, а в
начале XX
века марксисты-большевики и марксисты-меньшевики.
Наиболее профетическим характером отличается поэзия
начала XX
века.
Не нужно забывать, что Маркс вышел из недр немецкого идеализма
начала XIX
века, он проникнут был идеями Фихте и Гегеля.
В
начале XX
века в России был настоящий культурный ренессанс, религиозный, философский, художественный.
Они остались чужды тому веянию духа, которое пронеслось над Европой и Россией в конце XIX и
начале XX
века.
Вся русская творческая религиозная жизнь XIX и XX
века,
начиная с Хомякова и славянофилов и до мыслителей
начала XX
века, обличали грехи русской исторической церкви и нередко говорили более резкие вещи, чем Гекер.
В
начале XX
века религиозный ренессанс происходил у нас в очень узком кругу и был явлением не столько народной жизни, сколько культурной элиты.
Трагизм положения увеличился еще оттого, что творцы культуры
начала века встретились за рубежом с очень неблагоприятной средой, образовавшейся из гражданской войны.
Рассказы первых сшиты почти все белыми нитками злобной зависти, вторым же, по крайней мере, служит извинением, что они судят о поступках деятеля
начала века с точки зрения его конца.
Неточные совпадения
Мало ли людей,
начиная жизнь, думают кончить ее, как Александр Великий или лорд Байрон, а между тем целый
век остаются титулярными советниками?..
— Как! Вы здесь? —
начал он с недоумением и таким тоном, как бы
век был знаком, — а мне вчера еще говорил Разумихин, что вы все не в памяти. Вот странно! А ведь я был у вас…
— Боже мой! — говорил Обломов. — Да если слушать Штольца, так ведь до тетки
век дело не дойдет! Он говорит, что надо
начать строить дом, потом дорогу, школы заводить… Этого всего в целый
век не переделаешь. Мы, Ольга, вместе поедем, и тогда…
Или вовсе ничего не скажет, а тайком поставит поскорей опять на свое место и после уверит барина, что это он сам разбил; а иногда оправдывается, как видели в
начале рассказа, тем, что и вещь должна же иметь конец, хоть будь она железная, что не
век ей жить.
Прикушай, прикушай, — я почувствовал, что у меня щеки
начали рдеть, и под конец пира я бы, как и другие, напился пьян. Но, по счастию,
век за столом сидеть нельзя, так как всегда быть умным невозможно. И по той самой причине, по которой я иногда дурачусь и брежу, на свадебном пиру я был трезв.